Чтение онлайн

– Почему?

– Он своего коня сделал консулом! Четыре года он проматывал римские богатства. Рабам разрешил выступать с любыми обвинениями против своих господ и...

– Вон он идет!
– перебил Комаров, кивая на парня в такой же короткой куртке, в какой и он сам был.

Тот подошел, по-деловому поздоровался и извинительно сказал:

– Машина не заводилась. Полчаса крутил ручкой...

Перешли через дорогу к его машине. Это был старенький "Москвич". Комаров нес свою коробку с вином, поглядывая под ноги, боясь поскользнуться и разбить вино. Володя-шофер заинтересованно следил за коробкой, но лишних вопросов не задавал, потому что был не уверен в своем "Москвиче", который, пока он ходил на ту сторону за приятелями, заглох и теперь было неизвестно, заведется ли он или нет. На всякий случай, еще до того, как заводить ключом, он склонился к сиденью, достали из-под него заводную ручку и протянул ее Комарову, поставившему коробку с вином на заднее сиденье и теперь готовому покрутить эту ручку.

Машина была не прогрета, в ней было попросту холодно. Беляев это сразу почувствовал, когда сел на переднее сиденье. Володя включил зажигание, Комаров сделал несколько оборотов ручкой, машина вздрогнула, словно испугалась, и заработала. Через Серпуховку по Тульской улице выехали на Варшавское шоссе, там свернули на Каширское. Как раз на повороте заметили разбитую "Волгу", врезавшуюся в самосвал, который в довершение к этому повалил бетонный столб. Рядом толпились люди, стояли милицейская машина и "скорая" с помятой дверью.

– Третья!
– сказал Володя.

– Что?
– спросил сзади Комаров.

– За сегодняшний день - третью аварию вижу... Когда выехали за кольцевую, Беляев спросил:

– Доедем?

– Она разогреется... Не подведет...

Свернули на второстепенную дорогу и поехали через заснеженный лесок. Ни встречных, ни попутных машин не было. Через несколько поворотов показался глухой зеленый забор, окончившийся въездными решетчатыми воротами, которые были открыты, и "Москвич" свободно въехал на какую-то территорию. Свернув к двухэтажному современному строению, остановился. Сразу же бросились в глаза новые красные "Жигули", приткнутые носом к стене, без номеров, лишь к заднему стеклу изнутри был прилеплен иногородний транзитный номер на бумаге. У Комарова алчно засветились глаза, еще до того, как он вышел из "Москвича", этот блеск заметил Беляев, когда к нему обернулся, чтобы посмотреть на реакцию Комарова. Ему было важно увидеть реакцию Комарова, почувствовать его психологическое состояние. Да и сам Беляев при виде новой машины несколько заволновался, поскольку...

Вышли из "Москвича" и тут же бросились осматривать новый "Жигуль" пожарного цвета, а может быть, цвета гвоздики или цвета любви. Кому как нравится. Каждый сравнивает с тем, что ему нравится. Были времена, когда мода была на черный цвет. Москву бороздили мрачные черные машины, все под одну гребенку. Теперь же в автостроении появилось некое разнообразие, пусть скудное, но все же... Красный, желтый, голубой...

– Полный атас!
– сказал Комаров и покачал головой. Теперь улыбка не слетала с его губ.

– Аппарат что надо!
– сказал Володя-шофер, посредник, и направился в здание за хозяином машины.

Шел пока наружный осмотр машины, ключей от нее у Володи не было, он должен был привести хозяина с этими ключами.

– Надо брать!
– воскликнул Комаров.

– Не спеши, - спокойно сказал Беляев, в общем-то, завидуя радости Комарова и злясь на эту радость. На пальто человек не может заработать, а тут на машину губы раскатал.

Появился Володя, но не с хозяином, который был пока занят, а с его представителем, грузным человеком в каракулевом "пирожке". Он открыл машину, подняли капот и крышку багажника: все сияло новизной, блестела медь контактов, пахло краской, каждое номерное клеймо было отчетливо видно. Комаров с восторгом сел за руль, машина легко завелась, он дал назад, проехал несколько метров по площадке, развернулся и остановился у ног Беляева.

– Ну как?
– спросил грузный в шапке- "пирожке", когда Комаров вышел из машины.

– Да-а, - протянул с улыбкой блаженства Комаров,- умеют итальянцы работать!

– Тогда надо обговорить, - сказал грузный. Беляев подошел ближе и все стали в кружок.

– Хозяину - семь кусков, кусок - мне, и полкуска - Володьке, - сказал помощник хозяина, кивая на шофера.

– Так же не договаривались!
– вскричал Комаров.
– Называли же шесть с половиной!

– Мало ли что было вчера. Тут грузины узнали - отрывают за девять!

– Подумаем!
– мрачно сказал Беляев и отошел в сторону. Комаров пошел за ним. А грузный с Володей отправились за хозяином.

– Ну наваривают!
– процедил со злостью Комаров.

Беляев строго уставился на него и сказал:

– Сколько раз вам, балбесам, повторять, что варианты нужно прорабатывать!

Комаров с испугом взглянул в глаза Беляеву, опасаясь, что тот сейчас даст отбой и сделка не состоится.

– Надо брать все равно, - сказал неуверенно Комаров.

– Бери!
– крикнул Беляев.
– Есть у тебя восемь с половиной тысяч?! Бери! Привыкли за чужой счет банковать! Пошли отсюда!

Комаров вцепился в рукав зимнего пальто Беляева и взмолился:

– Коля, возьми, гадом буду, отработаю!

Теперь Беляев отчетливо понял, что это было колоссальной ошибкой, что он пообещал Комарову купить машину. Беляев не предполагал, что Комаров посягнет на новую машину, речь шла просто о машине, наподобие тех, которые сбывали из такси. Проще говоря, Беляев был теперь поставлен в ситуацию, из которой был только один выход, чтобы Комаров понял, как тяжело даются идеи, - отказать. Конечно, Беляев несколько сгущал краски, но вывод он сделал правильный, поскольку - уступи сейчас, завтра Комаров сядет на шею и Беляев же будет виноват. Да, серьезное упущение он допустил, когда пообещал машину. Но она была обещана в то время, когда Комарова нужно было вытаскивать из трясины. И, возможно, это обещание послужило неким стимулом к выправлению ситуации. Словом, сначала Беляев решил окончательно отказаться, но когда Комаров взмолился, он крепко задумался, как быть.

– Ты что, Коля, не веришь мне?!

– Верят в Бога!

– Мне?!
– задыхаясь, переспросил Комаров.

Тут возник еще один нюанс, и Беляев не стал бы отрицать его наличие: зачем брать машину кому-то, когда Беляев просто может взять ее себе. Это драматическое отступление от общей концепции размышлений, впрочем, было сразу же погашено здравым и грубым аргументом: не высовывайся! Зачем привлекать внимание людей, завистливых и болтливых.

– Такая тачка!
– продолжал нервно бубнить Комаров.

– Машина хорошая, - мечтательно проговорил Беляев, и Комаров понял, что в нем происходит смягчение.

– Все равно у меня денег с собой нет, - сказал Беляев,

– Как нет?!
– в страхе удивления воскликнул Комаров.

– Я еще не псих, чтобы возить на встречи неизвестно с кем такие суммы! Начинали мерзнуть ноги.

– Сгоняем на володькином "Москвиче"!
– сказал Комаров, дрожащий в своей курточке.

Беляев посмотрел на него ледяным взглядом, как будто Комаров его смертельно оскорбил.

– Как у тебя все легко получается! Возьмем, сгоняем!
– сказал Беляев, пытаясь остановиться на каком-нибудь одном решении.
– Без меня бы брал, гонял, зарабатывал! За других решать - мастера! За всю страну за полчаса решают на кухне! Как быть, что делать - все разложат по полочкам, а попросишь трояк взаймы - нету! Не знают, как трояк заработать, а как относиться к США - это они знают!

– Чего ты выступаешь, - без эмоций прервал его Комаров.
– Что ты со мной как с нищим разговариваешь! А кто тачки из такси добывал?