Чтение онлайн

Борода пропустил ученую тираду мимо ушей и сказал:

– Коля, сарай-это пикап. "Волга"-пикап. Понятно?

– Теперь понятно, - сказал Беляев.
– "Волга"-пикап - это сарай.

– Сарай, - подтвердил Комаров.

– У тебя, Коля, покупателя не найдется? Беляев задумался, сдвинул шапку на затылок, затем спросил:

– Хау мач?

– Что?

– Ну, сколько стоит?

– Десять, - сказал Борода.

– Дорого.

– Да он почти что новый!

– Все равно дорого.

– Ну не ты же будешь платить!
– повысил голос Борода.

Комаров не вмешивался в разговор, чтобы не омрачить собственного праздника. Праздник этот дался ему нелегко. Нужно было пересилить себя и позвонить Беляеву, убедить его, притащить.

Беляев минуту соображал, перебирая в уме потенциальных покупателей, и остановился на Афике Аллахвердиеве, который приехал на стажировку на их кафедру из Баку.

– Найду, - сказал Беляев, предполагая сдать машину Афику за пятнадцать.

– На следующей неделе надо забирать, - сказал Борода.

– Не забирать, а смотреть.

– Конечно!
– сказал Борода.
– Но там смотреть нечего. Тачка почти что нулевая.

– Все равно, покупатель же должен взглянуть на нее, - сказал Беляев, наблюдая за тем, как Комаров делает поворот с Восстания на Пресню через петлю у Герцена.
– Цвет какой?
– спросил он.

– Белая.

– Хороший цвет.

– Плохого не держим. А эта что, плохой? Да Левка ее пройдет немного и заиграет! Правда, Левик?

– Нет вопросов!

Комаров все время улыбался, даже если он хотел выглядеть серьезным. Его серьезность, даже если она возникала, была с оттенком улыбчивости. Это

у Беляева никогда такого выражения по укоренившейся внутренней привычке не было. Характерное для него выражение - недовольство, холодность. К такому человеку и подходить-то непросто, не то что задавать вопросы. Губы плотно сжаты, даже поджаты, а когда Беляев о чем-либо напряженно думал, то они, сжатые, вытягивались вперед, как у утенка.

– Кто сегодня играет?
– спросил Борода.

– Во что?
– удивленно спросил Беляев.

– В шайбу.

– Конюшня со "Спартаком", - сказал Комаров.

– Не скучно будет дежурить. Я старый ящик притащил в каптерку. Теперь как в кино, механики, слесаря, шоферня глазеют.

Когда Борода вышел у своего таксопарка, Комаров, поправляя очки на переносице мизинцем, спросил:

– Куда прикажете, шеф?
– и заржал.

– Поедем в институт за елками, - сказал Беляев.

Снег белел в свете фонарей, на некоторых площадях переливались огнями огромные елки. Казалось, в самом воздухе витал праздничный, предновогодний дух. Уютно было сидеть в машине, смотреть по сторонам: на светящиеся гирлянды над улицами, на витрины магазинов, на яркие фонари, на прохожих, на потоки машин, на многочисленные горящие окна домов.

– Чего ты, Коля, сказал "за елками"? Несколько елок, что ли, будем брать?

– Две. Одну я обещал, завезем.

– Понятно. Я уже своим поставил, - сказал Комаров.
– С Бородой на "УАЗике? > сгоняли за город, я местечко знаю, и срубили пять елок.

– На такой мелочи залететь можно, - сказал Беляев.

– А на чем нельзя не залететь?

– Тоже верно, - согласился Беляев.

– У нас на любой ерунде залететь можно. Подъехали к институту и остановились перед тяжелыми воротами и калиткой в них во двор. Грузовик с елками стоял у институтских боксов. Люди толпились, сверяли свои фамилии в списках, получали елки, связывали их. Предпрофкома Брусков, в телогрейке, раздавал команды. Увидев Беляева, бросил громко девушке со списком:

– Беляев, партком!

– Две?
– спросила девушка.

Студенты поковырялись в елочных завалах в длинном кузове и сбросили Беляеву пару густых, сочных елок с одурманивающим запахом хвои.

– Сумасшедшие елки!
– воскликнул Комаров, разматывая веревочную бухту для их обвязки. Он, слегка прищурившись, посмотрел на Беляева, как бы оценивая его положение в институте, и улыбнувшись, вполне оценил это положение.

Брусков, продолжая отдавать команды, подошел к Беляеву и спросил:

– Шоколадные конфеты в коробках нужны?

– Ассорти?
– спросил Беляев.

– Первоклассное!
– сказал полнощекий Брусков.
– Если берешь, то зайдем ко мне.

Вынесли елки к новокупленной "Волге", Комаров стал пристраивать их на крыше, а Беляев побежал в профком.

На лестнице встретил - по пословице: "На ловца и зверь бежит" - Афика Аллахвердиева, с черным "дипломатом" в руках, в отличном костюме, с серебром на висках аккуратной прически и с тонкой полоской усиков над верхней губой.

– Афик, есть машина, - сразу сказал Беляев.

У Аллахвердиева вспыхнул взгляд.

– "Волга"?

– Не просто "Волга", а сарай. Аллахвердиев непонимающе пожал плечами.

– Зачем "сарай", мне "Волга" покупать хотел!

– Ты не знаешь, что такое "сарай"?

– Я не знаю такой "сарай".

– А еще машину хочешь!
– подзадорил его Беляев.

– Я хочу машина "Волга", - сказал растерянно Аллахвердиев, произнося название как "Вольга".

– А сарай брать не будешь?

– "Сарай" я не буду.

– Может быть, возьмешь сарай? Аллахвердиев с непониманием смотрел на Беляева.

– А какой "сарай" марки?
– вдруг хитро спросил Аллахвердиев.

– Сарай марки "Волга"!

– Это другая "Волга", не такая "Волга"?
– осторожно спросил Аллахвердиев, пытаясь вникнуть в стиль разговора Беляева.

– Другая! Это - "Волга"-пикап! Аллахвердиев изумленно возвел очи к потолку.

– Так бы и говорил!
– воскликнул он.
– Такой "Волга" я только мечтал! На дачу ездить прекрасно!

– Где у тебя дача?

– На берегу Каспия. На Апшероне.

– Не дурно ты, Афик, там устроился!

– Приезжай, гостем будешь. Вино, шашлык, море! Сколько?

– За сарай?

– За "сарай"!
– засмеялся Аллахвердиев, обнажая золотые коронки справа и слева.

– Двадцать, - спокойно решил проверить платежеспособность Аллахвердиева Беляев.