Чтение онлайн

– Новый год, Новый год, он подарки принесет!
– скандировал пятилетний Саша.

Комаров с Беляевым прошли в его комнату, в которой преобладали книги.

– Неужели ты все прочитал?
– спросил Комаров.

– Нет, - усмехнулся Беляев, - я их держу для звукоизоляции и вместо обоев. Прекрасный интерьер?!

– Черт, столько книг?! Когда ты успел их накупить!
– выражал удивление Комаров, садясь в кресло.
– Ну и терпение у тебя! Из одной комнаты сделал квартиру. Потрясающее терпение! А я дурак послушал Светку, поехал в двухкомнатную. Кухня - пять метров, прихожей - ноль, двоим не разойтись, комнаты проходные... Надо было мне, как и тебе, ждать.

– Ждать, терпеть - это исключительные качества, - сказал полушутливо Беляев, - и ими обладают единицы. Человек всегда торопится. Конечно, торопиться нужно, смерть каждого поджидает, но торопиться нужно с умом. В терпении торопиться. Понимаешь?

– Не очень.

– Ну, взять, например, книгу. Объемный роман. Допустим Томаса Манна "Иосиф и его братья", - Беляев обвел глазами стеллаж и с трудом вытащил два полных тома романа.
– Ставишь себе задачу за две недели прочитать эти два тома...

– За две недели? Да ты что... Тут полгода нужно колупаться!

Беляев смерил его скептическим взглядом.

– Поэтому ты и ютишься в "хрущобе"! Вот тебе для проверки торопливого терпения. От доски до доски прочитать роман, последовательно, не глотая страниц, не пропуская. Нужно проверять себя. Для этого книги-замечательные тренажеры.

– Но невозможно осилить за две недели эти два кирпича!

– Ты спешишь, не начав читать. Давай прикинем, - сказал Беляев, смотря, сколько страниц в обеих книгах.
– Так. Тысяча четыреста страниц.
– Он взял из стола микрокалькулятор и стал считать.
– Две минуты на страницу. Это будет... две тысячи восемьсот минут. Делим на шестьдесят... Получаем сорок шесть и шесть в периоде. Короче, сорок семь часов. Теперь посмотрим, сколько страниц нужно читать в день. Делим сорок семь на четырнадцать. Получаем... три, запятая, триста пятьдесят семь... Округляем, три с половиной часа. Комаров безрадостно вздохнул.

– Нет, это не для меня.
– Он взял книгу, полистал.
– Да и текст сложный... Ну, что это такое:

"Я тоже сподабливался кой-каких откровений, когда был моложе, и то, что я увидел во сне, когда против своей воли уехал из Беэршивы и, не подозревая того, набрел на известное место и на известный подступ, может, пожалуй, потягаться с тем, что показали тебе"? Как будто человек не может сказать попроще! Выпендривается этот Манн, как муха на стекле, вязью какой-то занимается!

– Это было его задачей... Где-то в конце второго тома он сам об этом говорит.
– Беляев заглянул в книгу.
– Вот... "разработать до мелочей изложенное вкратце". Короче, Манн коротенькую легенду из Книги Бытия раздул на тысячу четыреста страниц!

– Зачем?

– Затем, чтобы ты, балбес, погрузился в мир мыслей, в эпоху, в другие измерения. И чтобы выковал свое терпение.

– Ты сам-то прочитал эту словесную эквилибристику?

– Последовательно, страница за страницей - нет...

– Ну, а мне говоришь...

– Но очень детально просматривал. Меня не интересовал Иосиф, меня интересовал сам Манн, его взгляд на библейские события.

Комаров встал, показывая всем своим видом, что его это абсолютно не волнует.

В комнату вбежал Миша, но сразу же остановился, смущаясь постороннего дяди. Комаров приветливо раскинул руки в стороны, присел и заулыбался. Маленькие детские ручки потянулись к нему, крепенькие, полненькие ручки с грязными ноготками. Миша был любитель поползать по полу, под столами и под кроватями. Однажды он заснул под кроватью и его долго искали. Комаров втащил его к себе на колени и стал тискать, качать, щекотать, нюхать детское тельце, целовать маленькие, пытливо-разбойничьи глазки, только что ставшие познавать мир.

Миша потащил за руку Комарова в свою комнату, устланную красным мохнатым синтетическим ковром, по которому были разбросаны яркие пластмассовые кубики. Миша пришел в неописуемый восторг, когда Комаров в мгновение ока выстроил из этих кубиков башню.

Глава XXII

В комнате было темно, когда Беляев обнял Лизу и привлек к себе.

– Осторожно, - сказала она.

– Я хочу осмотреть твой животик, - сказал Беляев, потянулся рукой к розетке и включил елку.

И в темноте вспыхнула елочная гирлянда, целые созвездия. Лампочки, снабженные прерывателем, мигали, целые кучки вспыхивающих и гаснущих огоньков. Лампочки были всех цветов - и зеленые, и красные, и лиловые, и желтые... Казалось, что в комнату залетело множество фосфоресцирующих бабочек. Они вспыхивали то на одной, то на другой мохнатой ветке, выхватывая из тьмы блестящие елочные украшения.

– Как красиво!
– прошептала Лиза.

– Очень красиво, - согласился Беляев, лаская ее.

– Ты меня любишь?

– Да.

– Между нами - третий, - сказала она.
– Осторожно.

– Я всегда люблю тебя осторожно. На потолке от елочных лампочек был цветастый луг: с травой, цветами, бабочками.

– Когда ты молчишь, о чем ты думаешь?
– спросила она.

Он сжимал в своей руке ее руку.

– Когда я молчу, я чаще всего ни о чем не думаю. Вернее, о чем-то думаю, но точно не могу сформулировать - о чем.

– Странно. У меня такое же бывает. Вроде бы думаю, а о чем - не знаю.

– Общие места.

– Да.

– Но много есть в жизни такого, о чем не хочется думать, - сказал он. Это - запретные темы.

– Первый раз от тебя слышу о запретных темах.

– Их много и лучше о них не думать, хотя можно и думать.

– Например?

– Что тебе говорить, ты сама знаешь... Есть вещи, о которых начинаешь думать, и все становится бессмысленным...

– Молодец! Ты умный, и ты не думай о плохом.

– Стараюсь. Но елка!

– Что елка?

– Елка - самая страшная вещь! Запретная тема! А мы ее ставим каждый год.

– Почему "запретная"?

– Сигнал смерти...

Потом они лежали и смотрели в радужный от свечения елочной гирлянды потолок.

– Вот и еще один год прошел, - сказала Лиза, прерывисто дыша.

– Нам будет по тридцать!
– с грустью сказал Беляев.

– Как много...

– И как все быстро совершается, - сказал он, стараясь не смотреть на Лизу, потому что после этого ему всегда было как-то неловко смотреть на нее.

– А откуда у Левы появилась машина?
– вдруг спросила она.

– Тебе это очень нужно знать?

– Да нет, не очень, но все же... Ты можешь не говорить, я сама знаю... догадываюсь. Напрасно ты это сделал.

– Что сделал?

– Купил ему машину.

– Почему ты думаешь, что это я купил ему машину?

– Не притворяйся, я все знаю и все вижу. Ты с утра до ночи бегаешь, работаешь, а он... Он очень хитрый парень. Вот увидишь, что он тебя рано или поздно бросит.

Беляев едва слышно рассмеялся.