Так говорил Заратустра
Шрифт:
И пусть будет потерян для нас тот день, когда ни разу не танцевали мы! И пусть ложной назовётся у нас всякая истина, в которой не было смеха!{572}
Заключение ваших браков: смотрите, чтобы не оказалось оно скверным заключением! Вы заключили слишком быстро; отсюда следует — нарушение брака!
И всё-таки лучше нарушить брак, чем извратить брак, изолгать брак! — Так говорила мне одна женщина: «Да, я нарушила брак, но сперва брак сломал — меня!»
Плохих супругов находил я всегда самыми мстительными: они мстят всему миру за то, что уже не идут каждый отдельно.
Поэтому я хочу, чтобы честные говорили друг другу: «Мы любим друг друга; посмотрим, будем ли мы и впредь любить друг друга! Или обещание наше было ошибкой?{573}»
«Дайте нам срок и недолгий брак, чтобы увидеть, годимся ли мы для долгого брака! Серьёзное дело — всегда быть вдвоём!»{574}
Так советую я всем честным; чем была бы любовь моя к сверхчеловеку и ко всему, что должно наступить, если б советовал я и говорил иначе!
Не только множиться, но и расти вверх — о братья мои, да поможет вам сад супружества!
Кто умудрён в старых источниках, смотрите, тот будет в конце концов искать родников будущего и новых источников. —
О братья мои, ещё недолго — и появятся новые народы, и новые родники зашумят, ниспадая в новые глубины.
Ибо землетрясение — засыпает много колодцев, создаёт много томящихся жаждою; но оно же вызывает на свет внутренние силы и тайны.
Землетрясение открывает новые родники. При сотрясении старых народов вырываются новые родники.
И кто тогда восклицает: «Смотри, здесь родник для многих жаждущих, единое сердце для многих томящихся, единая воля для многих орудий», — вокруг него собирается народ, то есть много испытующих.
Кто умеет повелевать, кто должен повиноваться — это испытуется там!{575} Ах, каким долгим исканием, и удачей, и неудачей, и изучением, и новыми попытками!{576}
Человеческое общество — это попытка, так учу я, — долгое искание; но оно ищет повелевающего! —
— попытка, о братья мои! Но не «договор»! Разбейте, разбейте это слово мягкосердечных и половинчатых!
О братья мои! В ком лежит самая большая опасность для всего человеческого будущего? Не в добрых ли и праведных? —
— не в тех ли, кто говорит и в сердце чувствует: «Мы знаем уже, что хорошо и что праведно, мы уже обладаем этим; горе тем, кто здесь ещё ищет!»
И какой бы вред ни нанесли злые, — вред добрых — самый вредный вред!
И какой бы вред ни нанесли клеветники на мир, — вред добрых — самый вредный вред.
О братья мои, в сердце добрых и праведных заглянул некогда Тот, кто говорил: «Это — фарисеи». Но его не поняли.{577}
Сами добрые и праведные не должны были понять его: их дух в плену у их чистой совести. Глупость добрых неисповедимо умна.
Но вот истина: добрые должны быть фарисеями, — у них нет выбора!{578}
Добрые должны распинать того, кто создаёт себе свою добродетель! Это — истина!
Вторым же, кто открыл их страну, — страну, сердце и землю добрых и праведных, — был тот, кто тогда вопрошал: «Кого ненавидят они больше всего?»
Созидающего ненавидят они больше всего: того, кто разбивает скрижали и старые ценности, разрушителя, — его называют они преступником.{579}
Ибо добрые — не могут созидать: они всегда начало конца:
— они распинают Того, кто пишет новые ценности на новых скрижалях, они приносят себе в жертву будущее, — они распинают всё человеческое будущее!
Добрые — были всегда началом конца. —
О братья мои, поняли ли вы также и это слово? И что сказал я однажды о «последнем человеке»?{580} —
В ком же лежит наибольшая опасность для всего человеческого будущего? Не в добрых ли и праведных?
Разбейте, разбейте добрых и праведных! — О братья мои, поняли ли вы и это слово?{581}
Вы бежите от меня? Вы испуганы? Вы дрожите при этом слове?
О братья мои, когда я велел вам разбить добрых и скрижали добрых — тогда впервые пустил я человека плыть по его открытому морю.
И теперь только наступают для него великий страх, великая осмотрительность, великая болезнь, великое отвращение, великая морская болезнь.
Обманчивые берега и ложную безопасность указали вам добрые; во лжи добрых были вы рождены и окутаны ею.{582} Добрые всё извратили и исказили до самого основания.
Но кто открыл землю «Человек», открыл и землю «Человеческое будущее». Теперь должны вы быть мореплавателями, отважными, терпеливыми!
Ходите прямо, о братья мои, учитесь ходить прямо! Море бушует, многие нуждаются в вас, чтобы снова подняться.
Море бушует, всё в море. Ну что ж! Вперёд! Вы, старые сердца моряков!
Что нам до родины! Туда стремится корабль наш, где страна детей наших! Там, вдали, более неистово, чем море, бушует наша великая тоска!{583} —
«Почему ты так твёрд! — сказал однажды древесный уголь алмазу. — Разве мы не близкие родственники?»{584} —
Почему вы так мягки? О братья мои, так спрашиваю я вас: разве вы — не мои братья?
Почему же вы так мягки, так уступчивы, податливы? Почему так много отрицания, отречения в вашем сердце? Так мало рокового в вашем взоре?
А если вы не хотите быть роковыми и непреклонными, — как можете вы вместе со мною — побеждать?