Чтение онлайн

Выбор сексуальной свободы далеко не так прост, как может показаться. Его нельзя включить или выключить одним рубильником. Это долгий и довольно мучительный процесс, замешанный в горючий коктейль из множества неудобств. В моем случае звезды сошлись, и теперь я могу уверенно сказать, что оно того стоило. Но мне просто подфартило: мне встретились нужные люди и не встретились ненужные. Аналогичный финал в любом другом случае вовсе не гарантирован никому. И это еще один аргумент в пользу того, чтобы не поступать как я.

Кому-то может показаться, что все мое повествование – это пристыженная попытка оправдаться, вызвать сочувствие. А кому-то – что я хочу похвалиться, показать, какая я вся из себя смелая и независимая. В обоих случаях это не так. Мне абсолютно нечем хвалиться. И мне совершенно точно не за что оправдываться. Я не ищу чьего-то одобрения. Я лишь настроена наглядно продемонстрировать, что сексуальная свобода есть внутри каждого из нас. И каждой из нас в особенности. Это только наш выбор, давать ей волю или же дальше держать в заточении, как того велит общепринятая модель поведения. Никому не навязывая свое мнение, я лишь намерена показать, что жить в ладу с собой возможно. Вопреки всему, но в гармонии с собой и своим естеством.

Мой способ этого достичь может вызвать неодобрение у кого-то из моих драгоценных читателей. Даже, скорее всего, вызовет. Причитающиеся мне плошка желчи и комсомольская порка в рецензиях никуда от меня не денутся. Но я как-нибудь переживу. У меня нет потребности нравиться. Я не стремлюсь оказаться залайканной с ног до головы. Никого к своим взглядам я не склоняю. Напротив, я лишний раз попрошу воздержаться от согласия с ними.

Если бы я была лидером восстания, политиком, возглавляла какое-то общественное движение или хотя бы секту, мне было бы важно, чтобы ко мне прислушивались. Я бы стремилась уменьшить список противников моих идей и расширять круг сторонников, преумножая свою паству. Но я не бунтарка и даже никакая не сектантка, поэтому моя миссия не в этом. Она принципиально другая. Я – писатель! И все, что я должна – говорить то, что я думаю. По возможности, говорить точно и ясно, выразительно формулируя свои мысли. Это единственное мое обязательство. Как только я начну думать о том, что мои слова кому-то не понравятся, как только я начну выбирать выражения или перестану называть вещи своими именами, увиливая от острых углов или приукрашивая, это будут уже не мои мысли. Стоит мне начать взвешивать: а прибавлю ли я себе аудитории, прибегая к тем или иным компромиссам или пытаясь смягчить риторику, чтобы приблизиться к усредненному мнению, – я перестану быть верна себе. И тогда грош мне цена как писателю.

Состряпать бестселлер довольно просто. Для этого всего-то и надо сказать читателям то, что они хотят услышать. Достаточно просто их ублажить, потрафить их ожиданиям, написав то, что большинству понравится, что идеально ляжет на их систему координат и будет соответствовать их представлениям о прекрасном. Накатать какую-нибудь стопятисотую лав-стори с хэппи-эндом, например. В «шедевре» каждое слово должно гладить по шерсти, а не против нее. Каждая глава должна провоцировать сочувствие героям-единомышленникам, а не брезгливость по отношению к малоприятным извращенцам. Тогда успех неизбежен. А вот писать «против ветра» так же неудобно, как и писать. Но такой уж путь я выбрала. Раз я решила быть оригиналом, придется быть оригиналом во всем…

И если мое дело писать все, что взбредет мне в голову, то твое дело – попробовать это все прочесть. Можешь, конечно, читать меня взахлеб, открыв рот и осмысливая каждое слово. Но с тем же успехом, ты вправе выбросить эту книгу ко всем чертям, смачно плюнуть в меня или даже проклясть. На твою реакцию я уже никак повлиять не смогу. Но моя задача – говорить то, что я думаю, – от этого ничуть не поменяется. И делать это важно, в том числе, ради всех тех, кто потом в меня плюнет.

Все, что я пишу – сугубо субъективно. Я не говорю от имени кого-либо еще, я не репрезентую чьи-либо интересы и уж тем более никого ни на что не подбиваю. Это просто рассказ о жизни. Поэтому, если по итогам прочтения настоящего опуса ты, мой дорогой читатель, распрощаешься с некоторыми своими иллюзиям, – это только твоя проблема. Я тебе этого не желала.

Моя мотивация написать книгу предельно банальна и во многом эгоистична: когда у нас в жизни происходит что-то незаурядное, что-то интересное, об этом хочется кому-нибудь рассказать. Иногда этот зуд становится нестерпимым. «Если можешь не писать, не пиши», – говорила я сама себе миллион раз. Но все-таки не смогла.

Предвижу, что мой невинный и ни к чему не обязывающий рассказ вызовет массу негодования. Но хочу сразу предупредить так называемых хейтеров (равно как и желающих таковыми стать), что ненавидеть меня не слишком продуктивное занятие. Хейт не доставляет мне никаких неудобств. Я даже отношусь благосклонно и добродушно ко всем, кто берет на себя труд меня осуждать. Потому что я ко всем отношусь благосклонно и добродушно. Вы можете сколько угодно точить карандаши и натирать ветошью стрелы, но я не перестану воспринимать критиканов как космический корабль воспринимает частицы токсичной межзвездной пыли, которая неизбежно налипает на корпус при прохождении облака космического мусора. Или как большие рыбы воспринимают рыб-прилипал. Ну куда ж им без меня, беднягам? Ну а я и не возражаю. Критика и осуждение, равно как и восторженные одобрительные отзывы – всего лишь часть моей работы. Как отрубленные пальцы – часть работы фрезеровщика, а милые беседы с Наполеонами – часть работы психиатра.

Такие мелочи не могут вызывать никаких эмоций.

А за вами я всецело признаю право думать обо мне и моей писанине все, что вам заблагорассудится. Хоть восхищаться, хоть считать отвратительной. В конце концов, вы заплатили за это.

Тут непроизвольно вспоминается знаменитый цирк уродов Ф.Т. Барнума, в котором долгие годы блистала непревзойденная «девочка-верблюд» Элла Харпер. У этой яркой звездочки шоу был обратный изгиб коленного сустава, что позволяло ей очень похоже и очень смешно изображать двугорбого корабля пустынь. За свои выступления девчонка получала огромные гонорары. А еще она была очень неглупа. Устраиваясь вечерами поудобнее, чтобы пересчитывать пачки долларов, она постоянно напевала одну и ту же песенку про то, что люди платят, очень много платят, лишь бы порадоваться тому, что есть кто-то омерзительнее их самих.

Гораздо больше, чем перспектива быть заплеванной, меня как писателя мог бы беспокоить риск оказаться неинтересной. Но с этим-то у моей истории как раз все в полном порядке. Самонадеянность, скажешь ты. Нисколько! Я просто эту книгу уже прочитала.

Помимо описания отдельных эпизодов своей жизни, я постаралась передать свои мысли и чувства, свою картину мира. Она может отличаться от вашей. Ваша картина мира тоже может отличаться от моей. Да и от картины мира любого другого человека. Как и, наоборот, ей соответствовать. И это нормально.

Если все же кто-то, несмотря на это, решит меня пожурить – нет проблем, дело хозяйское. Но ответьте тогда, пожалуйста, на один вопрос: почему мое восприятие себя должно зависть от чьего-либо восприятия меня? Или почему мое мировоззрение должно быть подчинено чьему-то мировоззрению? С какой стати? Мне нет никакого дела, как меня оценивают другие люди. Потому что мои мысли и мои действия исходят из моей системы ценностей, а не системы ценностей кого-то еще. В моей истории я не делала ничего, чтобы кому-то понравиться. И в ее пересказе на страницах этой книги я не стану делать этого тем более. Мне незачем лукавить и привирать ради чьего-то одобрения. Моей целью никогда не было, чтобы кто-то про меня сказал: «Ах, Кристина, какая ты молодец». Пусть каждый говорит, что хочет и что считает нужным. Вообще плевать. Брезгливо воротящиеся носы меня ни чуточку не смущают. Я живу так, как живу, потому что я так хочу, и в этом уравнении вообще нет места постороннему мнению.

Я просто хотела быть счастливой. И я делала для этого то, что могла, и то, что считала правильным для приближения этой цели. Если бы мое стремление к счастью был способен обрушить страх, что про меня что-то не то скажут или как-то не так подумают, то я просто дурында, и цель моя яйца выеденного не стоит. Если бы я боялась хейта, значит, мотивацию я вообще не оттуда черпала. Не изнутри себя, а извне. Но, к счастью, это не про меня, и я придерживаюсь своих представлений о жизни вовсе не ради того, чтобы меня погладили по головке.

Ну, окей, допустим, кто-то скажет, что я идиотка, развратница, понаписала тут всякой ерунды и вообще лучше бы таких, как я, не было. Допустим. Поменяет ли это мое мнение? Способен ли критический выпад моей дорогой читательницы Машки или моего дорогого читателя Витьки заставить меня отказаться от своих фундаментальных жизненных позиций и ценностей? Можно ли представить вашу покорную слугу недоуменно чешущей затылок в сомнениях из-за возмущения совершенно постороннего человека? Будет ли мнение квакающего хора недоброжелателей достаточным аргументом? Ну нет же… Так в чем тогда смысл пускать ядовитые дротики в сторону моего портрета? Может, имеет смысл поберечь их для более впечатлительных мишеней?