Чтение онлайн

Стучу в стекло, отец разблокирует двери. Забираюсь на пассажирское сиденье, руки трясутся от холода и нервного напряжения. Мы долго молчим, я сдержанно хлюпаю носом.

— Я любил Вику. Очень. До безумия. Но… — Он заминается. — Меньше чем за год до твоего рождения у нас в семье случился инцидент: твоя мама полюбила другого мужчину. Сердцу ведь не прикажешь. Она пошла на зов своих чувств, однако намерения ее избранника оказались фальшивкой. Спустя несколько месяцев она вернулась назад. В положении. Ждала вторую дочку. Вынашивала свою сокровенную Тайну.

Сердцу действительно не прикажешь: мое сейчас остановилось. Я не могу дышать. Просто смотрю на бескорыстного человека, который, вопреки горькой несправедливости и предательству, вырастил чужого ребенка. Дал ему все, что только мог, окружил заботой, а в ответ ни разу не услышал и слова благодарности. В сторону папы от меня всегда сыпались только упреки.

— Но ты все равно моя. Навсегда, — продолжает отец. Он весь в слезах, плечи содрогаются. — Тайна, я люблю тебя. Всей душой. Я желаю тебе только лучшего. И сейчас, когда твоей мамы не стало, я ощущаю двойную ответственность за твое счастье. — Он вытирает лицо. — Давай поговорим снова, когда оба справимся с эмоциями?

Отец открывает дверь, обнимает меня, целует на прощание и уезжает. А я стою во дворе, ветер пробирает насквозь, но я почти не чувствую холода. Эта внезапно открывшаяся правда ранит так, словно у меня живьем вырвали ребро.

Как она могла? Как могла мама — самая честная, самая открытая — утаить от меня такое?! Она ведь учила нас искренности, учила брать ответственность за свои действия. А сама?

Я не знаю, кто я теперь. Моя фамилия — пустышка! Просто слово. А имя — синоним сокрытого предательства.

Возвращаюсь в квартиру и смотрю на родных: все встревожены, братишка подходит обнять меня, извиняется. Девчонки шепчут слова утешения. Еще минуту назад я была полноценной частью их семьи, а теперь чувствую себя совсем чужой.

Стоит ли сейчас раскрыться? Сказать, что я — никто, нелепая ошибка природы. Признаться, что все это время я, словно паразит, пила кровь этих чудесных людей. А все-таки хочется еще хоть немного побыть их маленькой сестренкой…

Стараясь не шмыгать носом, смотрю на Забаву и Таланта. В моем взгляде теплота и спокойствие.

— Простите, ребята. Опять я все испортила. — Останавливаюсь, делаю глубокий вдох, чтобы не заплакать. — Пойду в читальный зал, сделаю алгебру, подумаю о своем поведении.

Все смущенно кивают. Понимают, что мне нужно испариться и погоревать в одиночестве.

— Открой хоть подарок, — невзначай предлагает Забава. То ли надеется, что презент поднимет мне настроение, то ли самой не терпится заглянуть в коробку.

Снимаю бант, отбрасываю крышку, и сердце сжимается: внутри яркий музыкальный набор. Цветастый бубен, залитый эпоксидной смолой, и… барабан. Папа ценит мои увлечения, знает, что для меня важно. Вопреки своему прагматичному складу ума, он все же нашел в себе каплю беспечности, съездил в музыкальный магазин и купил дочке то, что ее вдохновляет. А я — подкидыш неблагодарный.

Выхожу из парадной, плотно затягиваю шарф, надеваю перчатки. Холодный воздух обжигает лицо, будто зима решила напомнить: февраль не для слабаков. Я иду, уткнувшись взглядом в тротуар, пока ноги сами не приводят к нужной двери. Книжный магазин Куролесовых.

Федя улыбается, заприметив меня еще с улицы. Открываю первую дверь, прохожу в вестибюль и тщательно отряхиваю ноги. Только потом тащу на себя вторую створку. Вход в магазинчик оформлен старомодно: чтобы защитить книги от влаги, здесь установлены двойные двери, а между ними — узкий предбанник.

— Ну привет. — Он будто знал, что я появлюсь. Быстро пробегается взглядом по моему лицу, не спрашивает, что случилось, а только берет за плечи и ведет в читальный зал. — Сейчас включу тебе обогреватель, располагайся.

Помещение очень уютное: яркие библиотечные лампы на маленьких столиках, теплый свет, мягкие кресла и электронный камин. Федя исчезает и вновь появляется с пледом и стопкой книг. Он суетится вокруг меня, но делает это заботливо. Настоящий товарищ.

— Тут кое-что о музыкантах, вдруг захочется полистать. А это… — Он протягивает горсть шоколадных конфет «Мишка косолапый». — Просто на случай, если мир вдруг решит рухнуть прямо сейчас.

Я киваю. Не могу ни шутить, ни благодарить, ни улыбаться, но ему этого и не нужно.

Усаживаюсь в большое кресло, подтягиваю колени к груди, закутываюсь в плед. Проваливаюсь внутрь себя. Новая партия слез подступает сразу, как только я оказываюсь одна.

Семья делает для меня так много. Все они — папа, Забава, Талант, даже Оксана — содержат квартиру, оплачивают мою учебу, поддерживают все начинания — стабильность, которая есть далеко не у каждого ребенка. А я, получается, подселилась к ним, как кровосос, и только и делаю, что попиваю энергию. Ничего не предлагаю взамен.

Питаюсь их любовью, вниманием, временем, а пользы от меня никакой.

Говорят, любить — значит больше думать о том, что ты можешь отдать, чем о том, что можешь получить. А я только беру. Беру, беру и требую еще больше. Подавайте мне любовь, веру, уважение, поддержку. А сама тем временем даже не на сто процентов родная этой семье.

И вот теперь, после всех сцен, что закатила близким, я прячусь у Феди, как у Христа за пазухой. Скукожилась в тепле, пока дома за меня переживают. Как я устала от самой себя!

Федя появляется так тихо, что я его не сразу замечаю. Протягивает кружку.

— Какао с зефирками, — сообщает он. — По одной на каждый нервный срыв.

Я хмыкаю сквозь слезы и выдавливаю:

— Спасибо.

Федя снова исчезает за книжными полками, а я делаю глоток. Шоколад разливается по телу и наполняет теплом.

Вытаскиваю тетрадь. Алгебра. Пора браться за голову, иначе я и школу с такими темпами не закончу.

Никогда бы не подумала, что именно уравнения вернут меня в строй. Задачи, примеры, формулы — все это как луч солнца в темном лабиринте. Иду на свет и чувствую: пульс выравнивается. Вдалеке хлопает дверь, звенят колокольчики над входом, уютный магазинчик живет своей жизнью.