Чтение онлайн

— Ну а теперь?

— Еще рано.

— А сейчас?

— Давай кричи!

— Ой, у мене нету денег! Ой, у мене дети не кормлены!

— Сарочка, говорят, вы обладаете даром соблазнять мужчин.

— Даром?

На пляже к девушке подходит молодой человек:

— Девушка, вы прекрасны! Я вас хочу!

— Ой, ну что вы! Я стесняюсь!

— Да? Ну, извините! — поворачивается и уходит. Девушка кричит ему вслед:

— Ой-ой-ой! Он так хочет, как я стесняюсь!

Сара говорит Двойре:

— Ты знаешь, мой муж импотент.

— А мой трижды импотент.

— Почему?

— Он вчера прикручивал лампочку — так упал со стула, сломал палец и прикусил язык.

Жил царь. И как-то ему стало грустно, аж плохо. Пытались его развеселить тридцать комедиантов, да никак. Наконец пришел еврей с ведром воды и стал ставить себе клизму. Царь заинтересовался. На другой день — снова. А на третий царь рассмеялся.

Так и повелось: когда царям плохо, клизму делают евреям.

— Будьте любезны, попросите к телефону Рабиновича.

— Вам какого, старшего или младшего?

— Старшего.

— Их обоих нет.

Две одесситки ругаются.

— Ах ты, старая курва! Вторая, с обидой:

— При чем тут возраст?

Мойше рассказывает друзьям ночное происшествие:

— Ворвались, все обыскали, все разбили и забрали! Вы думаете это все?

Нет! Трахнули меня, жену, тестя и кошку!

Вы думаете это все?

Нет!!! Они сказали, что завтра еще придут.

Вы думаете, что теперь все?

НЕТ!!! Когда уходили, один меня пнул и говорит: «У, бандюга!» Нет, вы подумайте, это я-то бандюга! Мы с женой так смеялись, так смеялись…

По улице идут двое хулиганов. Один говорит:

— Васек, ты посмотри, какой жид идет. Глазки маленькие, носище здоровый, волосики курчавые… Давай ему в глаз дадим?

— Опасно, Серега. Видишь, какой он здоровый? Еще нам может врезать.

— А нам-то за что?

Надпись на могильной плите: «Спи спокойно, Хаим, — факты не подтвердились».

Отец-портной говорит сыну:

— Моня, у меня к тебе мужской разговор. Когда ты окончил школу и захотел учиться наукам, я послал тебя в Кембридж. Ты закончил первую ступень и поступил в Оксфорд. Потом тебя взяли в Гарвард, где ты блестяще защитил диссертацию. Все это хорошо, но ты уже вырос, сынок, и пора определиться в этой жизни. Так ты хочешь стать дамским портным или мужским?

— Чего больше всего боится Брежнев?

— Что китайцы научатся воевать, как евреи, а евреи размножатся, как китайцы.

Три еврея из разных городов встретились в поезде. Каждый начинает хвалить своего раввина:

— Однажды, — говорит один, — гостил в нашем городе Тосканини. Все ждали начала концерта, но оркестр молчал. И вот наш ребе вошел в зал, Тосканини поклонился ему, поднял палочку и начал концерт.

— Когда короновали английского короля, — завел рассказ второй, — наш ребе был в Лондоне. Все были в сборе, епископ держал корону, но не начинал коронацию. Когда его спросили, изза чего задержка, он ответил, что ждет нашего ребе и без него не может возложить корону.

— Это все ерунда, — говорит третий. — Недавно наш ребе был в Риме. Когда он вместе с папой вышел на площадь святого Петра, мимо проезжал итальянский король. Король поклонился ребе и спросил у адъютанта: «А кто этот такой стоит возле ребе из Бердичева?»

1972 год. Ввели плату за высшее образование для выезжающих в Израиль. Рабинович комментирует:

— Раньше жиды продавали Россию, теперь Россия продает жидов.

Приходит Рабинович к доктору и говорит:

— Доктор, у меня в ушах постоянно какой-то звон.

Доктор посмотрел и сказал:

— Любезный, так у вас там два пятака! Что ж вы раньше-то не пришли?

— Раньше деньги не нужны были.

В школе:

— Файнштейн, Буберман и Иванов по матери! Завтра на занятия не приходите — будет арабская делегация.

Допрашивают Рабиновича. Рабинович:

— Если я сказал, що не брал, значить, не отдам.

В Санкт-Петербурге осталась одна еврейка — Аврора Крейсер.

Оратор на митинге:

— Дважды два — восемь! Бурные аплодисменты. Рабинович:

— А разве не четыре?

После этого Рабинович исчезает на двадцать лет. Вернувшись из отдаленных мест, опять попадает на митинг. Оратор:

— Дважды два — шесть! Бурные аплодисменты. Рабинович:

— А разве не четыре? После митинга к нему подходит оратор, доверительно обнимает его, шепчет:

— Неужели вам хочется, чтобы дважды два снова было восемь?

Туристы из Израиля осматривают Одессу.

— Смотри, ни одного еврея!

— Смотри, а вот этот? Простите, вы, случаем, не еврей?

— Нет, я идиет.

Рабинович на званом обеде у Барака Обамы. Клинтон хвастается:

— Один из моих предков, кстати, подписал Декларацию независимости.

— Шо вы говорите! А один из моих предков подписал десять заповедей.

— Рабинович, вы куда идете и что у вас в мешке?

— Грязная туалетная бумага.

— Куда же вы ее несете?

— В химчистку.

Старика Рабиновича уважали не за камни в почках, а за бриллианты в желудке.

— Нет ну вы подумайте: Рабинович купил персидский ковер!

— И шо?

— Так он теперь всех, кто к нему приходит, заставляет обувь снимать.

— Это понятно: ковер-то новый.

— Да, но висит-то он на стене.

— Рабинович, что заставило вас жениться на дочери банкира Голдберга, ведь она такая страшная — любовь или деньги?