Чтение онлайн

— Неужели никто здесь не владеет навыками здорового управления стрессом?

— В темные века, когда мы ходили в школу, этому не учили. А теперь будь полезной, Вивьен. Сходи во вражеский лагерь, осмотрись и доложи.

— Что я должна искать?

— Все, что мы можем отправить в округ как нарушение правил, чтобы этих ублюдков закрыли.

— А что, если я ничего не найду?

Харпер добавляет: — Притворись, что поскользнулась. Упади и сломай кость. Устрой сцену. И убедись, что там есть кровь! Репортеры любят, когда есть кровь.

Вив вздыхает и качает головой.

— Она шутит, — говорю я.

— Нет, я не шучу! — настаивает Харпер. — Это жизнь или смерть, девочки! Я тридцатилетняя мать-одиночка, не имеющая никаких навыков работы на рынке, с сорока тысячами долгов по кредитной карте и ребенком, который не реже раза в месяц посещает отделение неотложной помощи, потому что у него на все аллергия. Я не могу потерять эту работу. И если мы не предпримем что-то кардинальное, ValUBooks нас прикончит.

Она поворачивается к переднему окну, взмахивает рукой в воздухе и кричит: — Только посмотрите на эту толпу!

Харпер всегда драматизирует, когда расстроена. Она училась в колледже на театральном факультете, а потом бросила его, чтобы выйти замуж за звездного квотербека, родить ребенка и обнаружить, что в представлениях ее мужа моногамия включает в себя ротацию бойких студенток.

Забираю у нее бутылку и кладу обратно под прилавок. Я бы позволила ей выпить еще, но мне это тоже необходимо.

Сквозь шум, который издаёт Харпер, задыхаясь, грубый мужской голос произносит: — Доброе утро, дамы.

Мистер Мерфи стоит в дверях и отрывисто здоровается со всеми нами.

Он учитель английского языка на пенсии, родом из Бронкса, чья жена умерла в прошлом году. Он был давним клиентом магазина до того, как я стала его владельцем, и первым работником, которого я наняла после смерти отца.

На мой взгляд, в каждом хорошем книжном магазине есть хотя бы один кот, несколько удобных кресел, спрятанных в укромных уголках, где можно свернуться калачиком, и зануда, который знает, как найти именно ту историю, которую вы ищете.

Мистер Мерфи — наш зануда.

— О, Мерф, — плачет Харпер. — Ты видел? Мы обречены!

Он закрывает за собой дверь и смотрит на Харпер с отвращением в стальном голубом взгляде. Ничто не вызывает у него такого дискомфорта, как проявление эмоций.

Не обращая внимания на вспышку Харпер, он направляется к эспрессо-машине на другой стороне магазина. В белой рубашке на пуговицах, с пластиковой защитой карманов и в очках в роговой оправе он мог бы сойти за ученого-ракетчика из пятидесятых.

Его седая стрижка и презрение к нормальным человеческим чувствам только усиливают впечатление.

Я говорю: — Мерф, тебя нет в расписании на сегодня.

— И Харпер тоже, — стоически отвечает он, наливая себе эспрессо. — Или Тейлор, которую я заметил на парковке, крадущейся, как преступница.

Тейлор — еще одна сотрудница, фанатичная поклонница игр с татуировками цитат из любимых книг по всему телу, множеством пирсингов на лице и злым чувством юмора.

Вероятно, она здесь по той же причине, что и все остальные.

Сочувствовать нашей судьбе.

Как по команде, входная дверь снова распахивается, и на пороге появляется Сабина.

Сабина — одна из тех квинтэссенций калифорнийского пляжа: блестящие золотистые волосы, большие голубые глаза и зубы, как у звезды рекламы Colgate. Однако в отличие от своей солнечной внешности она излучает ту мрачную интенсивность, которая обычно ассоциируется с лидерами культов.

Это неотразимое сочетание. Я не могу сосчитать, сколько мужчин пало в любовном восторге к ее ногам.

Она заходит внутрь и смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Привет, Эм. Как дела?

Я улыбаюсь.

— У меня? Просто небольшой срыв. Не о чем беспокоиться.

Через плечо Мерф говорит: — Доброе утро, Сабина.

— Доброе утро, Мерф. Вив, Харпер. Что все здесь делают?

Мерф поворачивается и смотрит на нее через оправу своих очков.

— Разве это не очевидно? Мы на палубе «Титаника», слушаем игру музыкантов, прежде чем погрузимся в ледяную воду и утонем.

Он всегда хорош для депрессивной метафоры.

— Никто не тонет! — говорит Вив с раздражением. — Вы, ребята, слишком остро реагируете. Lit Happens является основой этого сообщества уже сорок лет. Я имею в виду, это как... — Она затрудняется со сравнением, затем указывает на меня. — Практически столько же, сколько Эмери была одинокой!

— Простите, но шесть месяцев — это не сорок лет.

Сабина хихикает.

— Может быть, для тебя это и не так.

Звонит телефон. Я спешу ответить, надеясь, что это клиент с большим спецзаказом или, может быть, давно забытый родственник звонит, чтобы сообщить мне о миллиардах, которые я только что унаследовала от эксцентричной двоюродной бабушки, о которой я даже не подозревала. Но когда я поднимаю трубку, то с разочарованием слышу знакомый голос.

— О, хорошо, я вас поймал, — говорит мой хозяин помещения со своим отчетливым бостонским акцентом.

— Привет, Билл. — Я бросаю быстрый взгляд за спину, чтобы убедиться, что никто не подошел слишком близко, затем поворачиваюсь лицом к стене и понижаю голос. — Чек за аренду оплачен, не так ли?

— Да, это так. После того, как я дважды разрешил отложить оплату.

Я морщусь, а затем начинаю грызть ноготь большого пальца.

— Черт. Мне очень жаль. Просто в последнее время было туговато с экономикой, инфляцией и попытками пережить пандемический спад...

Он перебивает: — Нет, нет, я все понимаю. Для всех в розничной торговле настали тяжелые времена, это точно.

На полсекунды я успокаиваюсь, пока он не говорит: — Собственно, поэтому я и звоню.

В тоне его голоса есть что-то такое, от чего у меня подскакивает пульс.

— Что вы имеете в виду?

Он прочищает горло.

— Ну, ваш нынешний срок аренды скоро закончится...

О нет. О Боже, нет, не смей делать это со мной прямо сейчас.

— ...и, как вы знаете, я не поднимал арендную плату уже несколько лет...