Чтение онлайн

Я оглядываюсь в поисках разумного объяснения, но голова кружится, и я не могу заставить ее остановиться. В конце концов я кричу: — Ты бросил трубку!

Усмехнувшись, Каллум бросает взгляд на своего адвоката.

— Все в порядке. Она немного вспыльчива, вот и все.

Уильям с сомнением смотрит на меня.

— Господа, мы оставим вас на минутку? Мы сейчас вернемся.

Каллум подходит ко мне, берет за руку и ведет в мой кабинет. Он закрывает за нами дверь и вынимает степлер из моей руки. Затем подходит к моему столу, садится на его край, кладет степлер рядом с телефоном и улыбается.

Я смотрю на него и говорю: — Не смей так ухмыляться. Что, по-твоему, ты делаешь?

— Ах, ты права. Прости меня. — Он лезет в карман своего костюма и достает маленькую черную бархатную коробочку.

Маленькая черная бархатная коробочка.

Каллум открывает ее, демонстрируя бриллиант размером с пасхальное яйцо.

— Ты должна надеть его перед тем, как мы произнесем наши клятвы.

Я вскидываю руки вверх.

— Да что с тобой такое? Ты бросил трубку и оставил меня сидеть здесь. Я думала, что все это было ужасной шуткой!

— Ты всегда так драматизируешь, когда злишься? Я спрашиваю только для того, чтобы подготовиться к тому, что мне придется всю жизнь ходить на цыпочках по дому.

— Ты смеешься надо мной.

Он усмехается.

— Я бы не осмелился.

— Да! Ты только что это сделал! Ты бросил трубку, когда я сказала, что стану твоей женой, а через секунду появился с адвокатом и священником!

— Капелланом, — поправляет он, не обращая внимания.

— Мне плевать, будь он хоть Папой Римским. Я не могу поверить в твою наглость.

Каллум опускает голову и изучает меня прищурившись. Затем захлопывает коробку, кладет ее обратно в карман костюма и встает.

— Ты расстроена, что я не устраиваю тебе настоящую свадьбу. Ты хочешь белое платье и дорогие цветы.

Выдыхаю от досады, потому что он не только возмутителен и властен, но и невежествен.

— Нет. Я расстроена тем, что ты не поступил как нормальный человек и не стал общаться со мной после того, как я согласилась выйти за тебя замуж. Вместо этого ты бросил трубку, а через полчаса явился со своей командой мечты, не предупредив меня.

Приостанавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и недоверчиво смотрю на него.

— Как ты так быстро сюда добрался?

— Я был поблизости.

Мне смешно.

— Для такого богатого человека ты проводишь ужасно много времени, путешествуя по плохим районам. Неужели твой адвокат и священник тоже случайно оказались поблизости?

— Капеллан. Нет, я позвонил им, как только поговорил с тобой.

— И они оба бросили все дела, чтобы прибежать в мой маленький книжный магазин посреди дня?

— Конечно. Я Каллум МакКорд. Я мог бы позвонить им в полночь в канун Рождества и получить тот же результат. И как только на твоем пальце появится мое кольцо, и ты будешь спать в моей постели, ты обретешь ту же силу.

Кровь пульсирует в моих щеках. Только на этот раз не от злости. А от того, что он сказал «спать в моей постели».

Я не могу не представлять себе это. Мы вместе, обнаженные под простынями, его руки двигаются по моему телу, его губы на моей коже. Каким бы он был в роли любовника? Грубым? Нежным? Грязным? Сладким?

Возможно, все вышеперечисленное, если мой растущий уровень эстрогена — хоть какой-то показатель.

Его взгляд заостряется. Хриплым голосом он спрашивает: — О чем ты сейчас думаешь?

Я прочищаю горло и пытаюсь сделать незаинтересованное выражение лица.

— Ни о чем.

Каллум медленно приближается ко мне, вскинув голову и глядя на меня свирепыми глазами.

— Мне нужно внести в контракт пункт о лжи, Эмери? Потому что мне не нравится, когда ты мне врешь.

— Не будь смешным, — нервно говорю я. — И иди встань вон там. Ты мне мешаешь.

— Как странно. Раньше я никогда не казался тебе пугающим. Что могло так тебя взволновать?

— Я не волнуюсь. И не боюсь. И почему ты такой прямолинейный, миллиардер? Этого достаточно.

Он находится всего в двух футах от меня и не собирается останавливаться. Я отступаю на несколько шагов назад и натыкаюсь на закрытую дверь офиса. Прижавшись к ней, в панике наблюдаю, как Каллум наступает на меня, словно римская армия.

Когда он находится в нескольких сантиметрах от меня, заглядывая в мои глаза и согревая своим телом мои, он бормочет: — Я сказал «спать в моей постели», и ты растаяла.

— Я не масло. И не таю.

Он наклоняется ближе, пока его губы не касаются края моего уха.

— Ты хочешь переспать со мной? Это то, что тебя так заводит?

На мгновение я замираю в безмолвном трепете, готовая закричать «Да!», но затем мысленно даю себе пощечину.

Если я собираюсь подписать брачный контракт, который свяжет меня с этим человеком навеки, мне нужно быть в ясном уме. Насколько я знаю, это уловка, чтобы заставить меня пропустить какой-то важный пункт в документах.

Прижимаю руки к его широкой груди и толкаю. Когда он не сдвигается с места, поднимаю на него глаза и сжимаю челюсть.

Каллум спрашивает: — Что ты делаешь?

— Отталкиваю тебя.

Он смотрит на мои жалкие руки.

— Кажется, это не работает.

— Перестань быть ужасным и отойди.

— Зачем мне это нужно? Наблюдать за тем, как ты доводишь себя до белого каления, очень забавно.

— Я этого не делаю!

— Ты необычайно слаба для человека с таким горячим нравом.

— Я не слабая и не злая. Теперь отодвинься.

Улыбаясь мне, он говорит: — Скажи, пожалуйста.

Я едва не опускаю руки и не вырываю ими все волосы. Вместо этого импульсивно скольжу по его груди и обхватываю его шею.

Его большая, теплая, сильная, глупая шея.

Стиснув зубы и глядя ему в глаза, я говорю: — Мне все равно, сколько людей ты можешь призвать в полночь в канун Рождества, чтобы они исполнили твою волю, демоническое отродье, я не одна из них. И если ты сейчас же не отойдешь, мы увидим, насколько я слаба, потому что я начну сжимать свои руки. И не остановлюсь, пока ты не потеряешь сознание.