Чтение онлайн

— Тогда два мартини Grey Goose. — Конрад бросает взгляд на Каллума, стоящего там с видом ребенка с плакатом о подавленном гневе, и кисло добавляет: — И, возможно, клизму для моего сына.

Мне кажется, я уже люблю этого человека.

Совершенно очарованная им, я говорю: — Я очень благодарна вам за то, что вы так радушно приняли меня. Я не знала, чего ожидать.

Конрад усмехается.

— Уверен, что мой мальчик рассказал вам обо мне какой-нибудь ужасный анекдот, но, уверяю вас, дорогая, я безобиден.

— Как гремучая змея.

Меня шокирует яд в тоне Каллума, но Конрад делает вид, будто не слышит его. Он говорит: — Так расскажите мне, Эмери. Как вы познакомились?

Не успеваю я разлепить губы, как Каллум вмешивается: — В ее книжном магазине.

Конрад выглядит заинтересованным.

— Вы работаете в книжном магазине?

— Я владею им.

— Предприниматель! Как чудесно! — восклицает он с таким видом, будто я только что сказала ему, что изобрела лекарство от рака.

Его энтузиазм заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Ну, я не начинала. Это сделали мои родители, еще в восьмидесятых. Я управляю им с тех пор, как умер мой отец.

Конрад еще больше взволнован этой новостью. Он бросает взгляд на Каллума.

— Она управляет семейным бизнесом, — говорит он с благоговением. — Прямо как ты!

Удивительно, что коренные зубы Каллума еще не превратились в пыль.

Конрад снова поворачивается ко мне.

— Мне жаль слышать, что вашего отца больше нет. Надеюсь, ваша мать все еще с нами?

— Нет. Она умерла двадцать лет назад.

— О нет. У вас есть братья и сестры?

— Я единственный ребенок.

Опечаленный, он обвиняюще смотрит на Каллума.

— И ты сразу не представил ее своим братьям?

Когда в ответ лишь молчание, Конрад сурово говорит: — У этой бедной девушки нет семьи, сынок. Она сирота. Это бессовестно, что ты держишь ее при себе.

Обычно я бы обиделась на то, что кто-то ведет себя так, будто я маленькая сиротка Энни, но весь этот обмен мнениями так взъерошил перья Каллума, что я не могу. Вместо этого я смеюсь.

— Не волнуйтесь, мистер МакКорд. Я в порядке. Но спасибо вам за это. И мне не терпится познакомиться с остальными членами семьи.

— Пожалуйста, зовите меня Конрад, — тепло говорит он.

Когда мы улыбаемся друг другу, Каллум огрызается: — Ты не просил никого называть тебя по имени за все время, что я живу.

— У меня никогда не было невестки, — спокойно отвечает он. Снова обращаясь ко мне, Конрад говорит: — Все мои мальчики — холостяки, к моему огорчению. Если я сказал это однажды, то скажу и миллион раз: мужчина — ничто без поддержки хорошей женщины. Мы бы до сих пор охотились с копьями в джунглях, если бы не представительницы слабого пола. По сути, мы — дикие животные, которых нужно приручать.

У него есть несколько интересных идей о мужественности, но сейчас не время обсуждать их.

Арло возвращается с нашими напитками и виски для Каллума, о котором он не просил, но которое ему явно необходимо. После того как он раздает их и уходит, Конрад поднимает свой бокал за меня.

— За мою прекрасную невестку. Спасибо, что вышла замуж за моего сына. И удачи. — Он смеется, а затем делает большой глоток своего мартини.

Не такой свадебный тост я ожидала, но, опять же, то, что я видела до сих пор об этих миллиардерах, заставляет меня думать, что все они немного чокнутые.

Мы еще минут двадцать болтаем и узнаем друг друга получше, прежде чем терпение Каллума окончательно иссякает, и он заявляет: — На сегодня хватит.

На середине фразы Конрад смотрит на Каллума, потом на меня.

— Боюсь, что часы пробили полночь, моя дорогая. Мне пора превращаться в тыкву. Но пообещай, что уговоришь Каллума как-нибудь поужинать с нами. Моя жена жаждет встречи с вами так же, как и я, но, к сожалению, на этой неделе она гостит у своей сестры на острове Мартас-Винъярд.

Я улыбаюсь ему.

— Не могу обещать, что уговорю его пойти, но я обязательно приду.

— Ты никуда не пойдешь без меня! — кричит Каллум.

Конрад забавно качает головой.

— Видите? Дикое животное.

Он поднимается, как и я. Снова сжимает мои руки, задерживает их на мгновение, глядя мне в глаза, затем отпускает и отворачивается.

— Я хотел бы переговорить с тобой, прежде чем уйду, — говорит он Каллуму низким голосом и выходит из комнаты.

Я смотрю на мужа, подняв брови. Он рычит: — Иди наверх и готовься ко сну. — Затем поворачивается и уходит.

Этот человек никогда не учится.

Я проглатываю остатки мартини, ставлю бокал на кофейный столик и на цыпочках следую за Каллумом и его отцом, останавливаясь в дверном проеме, чтобы подставить ухо.

Услышав слабый звук голосов, доносящийся со стороны парадного входа, я снимаю туфли и босиком иду по коридору, прячась за углом, когда оказываюсь рядом. Наклонившись ближе, я прислушиваюсь.

— Она знает?

— Нет.

Первый голос принадлежал Конраду, второй — Каллуму. Интересно, что это такое? Я не знаю, но они продолжают говорить.

— Ты собираешься рассказать ей?

— Нет.

— Должен.

— Почему?

Конрад смеется мягко и недоверчиво.

— Ты еще спрашиваешь?

— Ей ничего не угрожает. Я об этом позабочусь.

— Сынок. Ты не можешь контролировать все.

— Черта с два я не могу.

— Это безрассудно, и ты это знаешь. Ты не можешь всегда быть рядом.

— Я не могу, но кто-то может.

Наступает напряженная пауза, затем Конрад говорит: — Ты не можешь ему доверять.

— У меня нет выбора.

— Этот человек...

— Я знаю, кто он, — перебивает Каллум, его голос тверд. — Но у меня нет выбора. Ты сам позаботился об этом, когда втянул нас в этот беспорядок.

— Это не беспорядок. То, что мы делаем, важно. Это необходимо.

— Можешь не заниматься пропагандой. Я слышал ее миллион раз и все равно не куплюсь на нее.

Голос Конрада становится все более нетерпеливым.

— Наша семья находится в уникальном положении. Ты это знаешь. Мы контролируем средства массовой информации. Наша власть незаменима для дела.