Чтение онлайн

При этом реальные исторические события сдвинуты во времени, перемешаны. Комедия А. Бен «Круглоголовые» является своего рода ремейком пьесы Джона Тэтэма «Рамп или Зеркало прошедшего времени», поставленной еще в 1660 году. Свои задачи автор перечислила в довольно пространном посвящении, предваряющем текст пьесы. Она открыто выразила свое отношение к той теме, которую представила на сцене. В театре того времени именно пролог и эпилог играли важную роль в процессе непосредственного общения между сценой и залом. Пролог и эпилог декларировали, провозглашали, расшифровывали то, что хотели донести до зрителя автор и актеры.

В прологе «Круглоголовых» на сцену выходит актер, изображающий призрак одного из парламентариев. Он говорит, что его покой в аду потревожен неслыханными склоками, затеянными в парламенте. В этом очевиден намек на проявившуюся в конце 1670-х годов парламентскую оппозицию неограниченной королевской власти. Пролог проводит параллель между пуританами времен гражданских войн и оппозиционерами периода Реставрации. Следует учитывать специфику жанра: формально говорит тень пуританина, но излагаются мысли, точка зрения убежденной сторонницы Стюартов.

Действие комедии начинается и завершается на лондонской улице, где солдаты обсуждают между собой политические события. В первом эпизоде разговор идет о том, кто из кромвелевских генералов – Ламберт или Флитвуд – больше годится на роль короля.

Вторая уличная сцена, в ходе которой становится известно, что пуританский парламентский комитет в полном составе препровожден в тюрьму, а присутствующие отмечают это песнями и плясками, завершает комедию.

А. Бен вывела на передний план в своей пьесе «любовную линию», два лирических дуэта между кавалерами (Лавлайсом и Фрименом) и дамами из пуританского лагеря (леди Ламберт и леди Десборо). Причем леди Ламберт заняла место ключевой фигуры. Она действует одновременно в нескольких направлениях: будучи озабочена перспективой достижения с помощью мужа высшего положения в стране, она участвует в совещании парламентского комитета по поводу того, кому стоит претендовать на корону, и одновременно с этим затевает любовную интригу с кавалером Лавлайсом.

Диалоги, посвященные политической проблематике, сцена, где изображена любующаяся королевскими регалиями и мысленно примеряющая их на себя леди Ламберт, перемежаются лирическими признаниями влюбленных пар. Пуританские лидеры (круглоголовые) в пьесе выглядят подчеркнуто карикатурно. Показано несоответствие между их словами и поступками, праведность их речей оттеняется грубостью поведения, упоение близким торжеством – позорным страхом в момент крушения их чаяний. Причем это последнее происходит как-то необъяснимо, но (по замыслу автора) неотвратимо.

В представленном А. Бен объяснении хода событий ситуация последних дней перед Реставрацией свелась к «мистерии флирта» (по определению леди Ламберт). Эта дама в интерпретации Афры Бен стала воплощением лукавства, хитрости, неискренности. Автор не одобряет женское вмешательство в политику. Но судьбу своих героинь она завершает вполне благополучно: смутьянка леди Ламберт и ее скромная приятельница леди Десборо получают новых супругов взамен прежних, отправляемых в тюрьму.

При этом неизбежно возникает вопрос: а как же сама автор и ее политизированные комедии? На это А. Бен предлагает свой, как ей представляется, убедительный вариант ответа: «Слова – женщинам, поступки – мужчинам». [86]

Текст Эпилога произносит доселе молчаливая леди Десборо, главный положительный персонаж комедии. Она призывает сбросить маски, и озвучивает свои симпатии истинному Делу – делу защиты короля. Основной пафос ее выступления направлен против попытки вигов [87] «снова играть в старые игры». Под «старыми играми», совершенно очевидно, подразумевались гражданские войны середины XVII века.

Пьеса была хорошо принята зрителями, чему, надо полагать, способствовало то, что в постановке участвовали самые известные актеры и актрисы того времени. Не затрагивая политических споров, оставаясь в сфере частной жизни, она обличала сторонников вигов, изображая их существами, склонными к коварству и интригам (леди Ламберт), лишенными моральных устоев и так далее.

Самая известная среди пьес А. Бен этого времени, да и, возможно, из всего, написанного ею для сцены, – это «Странник» (в двух частях), представленная с огромным успехом и надолго утвердившаяся на английской сцене. Прототипом главного героя «Странника» послужил Д. Уилмот, граф Рочестер, – талантливый поэт, театральный деятель и, пожалуй, самый скандально известный остроумец-либертен. [88]

В те же годы А. Бен было создано несколько сочинений, прославляющих Корону. Она опубликовала несколько стихотворных посланий в адрес представителей правящей династии: в память умершего Карла II, в честь воцарения Якова II, по случаю разгрома восстания герцога Монмаута и другие.

В последние годы жизни Афра Бен увлеклась философией, обратилась к переводам Овидия и Лукреция, внимательно изучала Ф. Бэкона, Т. Гоббса, Р. Декарта, французских моралистов. В предисловии к переведенному ею трактату Фонтенеля «О множественности миров», известном под названием «Эссе о переводной прозе», А. Бен касается не столько трудностей перевода, сколько собственного отношения к теории Н. Коперника. [89] Результатом осмысления философских учений в духе либертинажа стало появление в 1681 году поэмы «О желании». Накопившиеся с годами болезни и усталость, о которых А. Бен упоминала, в частности, в письмах к своему издателю Д. Тонсону, не мешали ей работать.

Для литературы рассматриваемого времени характерно было стремление сочетать увлекательность, поучительность и информативность. В английском обществе, испытавшем огромное воздействие пуританского прагматизма, это было особенно заметно. Ведь пуританизм с одобрением воспринимал в произведениях литературы и искусства только то, что могло иметь воспитательный характер или сообщать некие полезные сведения. Критерий «полезности» принимал порой довольно причудливые формы, проявляясь даже в творчестве таких авторов, как Афра Бен, которые были совершенно чужды пуританской религиозности. В 1688 году ею было создано несколько прозаических сочинений, таких как «Пламенная кокетка», «Агнес де Кастро» (перевод новеллы анонимного французского автора), «Счастливая ошибка» и роман «Оруноко». [90]

Главное, что их объединяет, – необычность описываемых ситуаций и нетривиальность изображаемых личностей, несущих на себе ярко выраженный отпечаток своей эпохи: барочная вычурность сюжетов, неординарность характеров и причудливость судеб героев сочетается с метким изображением реалий быта. Необычные ситуации, люди, вещи неизменно привлекают внимание автора. Ясность манеры изложения позволяет современному читателю без труда и с удовольствием погружаться в красочный мир ее произведений.

В полной мере эти качества проявляются в романе «Оруноко, или Царственный раб». Повествование ведется от лица автора – немолодой, уважаемой дамы, писательницы. Это сообщается в самом начале повествования, а ближе к концу упоминается о том, что она оказалась в Суринаме после того, как ее отец умер во время плавания по пути месту службы, когда она была еще молодой девушкой. Если рассматривать эти слова как данные биографического характера, получается неувязка: то ли речь идет о двух разных путешествиях, то ли просто Афра Бен позволила себе не заметить неточности. Последнее предположение представляется наиболее вероятным.

Портрет Афры Бен кисти М. Билл

С первых строк автор обещает читателям рассказать подлинную историю. Она подчеркивает, что была очевидицей большей части того, о чем рассказала, а остальные сведения получила от главного героя повествования – «доблестного раба». По ее мнению, только подлинные события, происходившие с реально жившими людьми, представляют истинный интерес и содержат действительную пользу.

Прежде чем перейти к изложению событий и познакомить читателя с действующими лицами, А. Бен дает краткую характеристику места действия с точки зрения его интереса и полезности для Англии. Писательница набросала список того, что англичане могли вывозить из тех мест, и что было утрачено ими, после того как в 1667 году Суринам перешел к Голландии. С присущей женщинам эмоциональностью начала она не с того, что было экономически наиболее значимо (сахарный тростник), а с того, что представляется наиболее интересным для любознательной читательницы. Перечисление таких продуктов, как рыба, оленина, выделанная кожа, соседствует с восторженным описанием «удивительных» обезьянок-мартышек с «лицами и руками, подобными человеческим», бабочек и птиц «разной формы, обличья и цвета», а также «неподражаемых» туземных нарядов из птичьего оперенья. Писательница не забыла вскользь указать, что наряд индейской королевы, подаренный ей, она в свою очередь подарила театру в Лондоне. [91]