Чтение онлайн

Соответствующий королевский патент был получен в феврале 1375 года, а в ноябре аббат и конвент [38] Питерборо, являвшиеся патронами церкви св. Петра, написали епископу Бакингему, попросив созвать специальную комиссию, что полагалось в подобных случаях. Однако епископ всячески затягивал процесс, ссылаясь преимущественно на технические сложности. К моменту составления второго завещания в 1379 году Джону Пайелу стало ясно, что он может и не увидеть зримого результата своих усилий. И он не ошибся. Однако Джоан посчитала своим долгом завершить начатое мужем богоугодное дело и с невероятной энергией и упорством принялась за осуществление его проекта. Ей пришлось преодолеть серьезные препятствия, чинимые главным образом епископом Линкольнским, проявив всю свою мудрость и даже хитрость. Джоан добилась того, что 10 июня 1386 года папа Урбан VI не только подтвердил первоначальное распоряжение Григория XI, но и направил новое, адресованное уже не Джону Бакингему, а Томасу Бэйктону, архидиакону Лондона.

Основанием для этого послужил тот факт, что Джон Пайел был горожанином Лондона. 12 марта 1388 года Джоан купила за 20 марок новый королевский патент. После длительных препирательств и ожесточенных споров сопротивление епископа Линкольнского было сломлено. В феврале 1393 года, спустя 11 лет после смерти Джона Пайела, было принято окончательное решение об учреждении колледжа в Итлинборо. Основная заслуга в том, что замысел Джона получил-таки свое воплощение, принадлежит его вдове Джоан – она с честью справилась с тяжелой обязанностью, которую фактически сама на себя возложила.

Как оказалось, окончание этой миссии ознаменовало начало нового этапа в жизни Джоан. Она фактически отошла от семьи, возможно, поселилась в монастыре. Известно, что в 1392 году Джоан сделала щедрые дарения в пользу приорства св. Варфоломея в Лондоне и женского монастыря в Хартфордшире. Больше о ней ничего не было слышно вплоть до 1412 года: достигнув 80-летнего (или более) возраста, она умерла, предварительно составив завещание.

Интересно, что в нем Джоан называет себя «бывшей женой Джона Пайела, умершего горожанина Лондона». И это единственный случай, когда она упоминает о своем муже. Джоан оставила подробные инструкции относительно своих похорон – «напротив южного входа в монастырскую церковь св. Елены на Бишопсгейт». Данной приходской церкви она завещала две свечи, чтобы «горели в день ее похорон». Основную часть своего имущества, в том числе деньги, Джоан оставила монахиням монастыря св. Елены и других религиозных домов Лондона. Исключение составляют ее служанка Джоан Лукас – возможно, родственница одной из монахинь, персонально упомянутая в завещании, и бывший слуга Джон Шарп. Предусмотрены также «посмертные дарения» на помин души. [39]

Джоан Пайел умерла 1 февраля 1412 года, пережив мужа (на 30 лет), сыновей, Джона и Николаса, и внука Джона. Ее пережила только внучка Элизабет. Похоронена Джоан, как и завещала, в монастыре св. Елены на Бишопсгейт, рядом со своим мужем.

Большую часть своей жизни Джоан Пайел жила в тени супруга, одного из самых успешных лондонцев своего времени. Всё, что мы знаем о ней, так или иначе связано с церковью. Очевидно, Джоан была женщиной исключительно набожной. Получение полной индульгенции, разрешение самостоятельно выбрать духовника, рвение, проявленное в деле основания колледжа в Итлинборо, личные пожертвования, поддержка монахинь и, наконец, ее завещание (своеобразный каталог религиозных домов Лондона) – всё это позволяет говорить о ней как о женщине горячо верующей. И эта внутренняя сила, внутренняя убежденность позволили Джоан достойно прожить весьма долгую жизнь и даже оставить зримый след в истории.

В биографии Джоан Пайел самым примечательным для нас фактом является ее упорство в деле основания учебного заведения. Остается только догадываться, было ли это упорство продиктовано желанием добросовестно выполнить волю покойного супруга, или в ее действиях проявилось почтение к знаниям, намерение способствовать их распространению? В любом случае ее усилия предвосхищали постоянный интерес последующих поколений интеллектуалок Нового времени к проблемам воспитания и образования.

Люси Хатчинсон (Lucy Hutchinson, 1620–1680), имя которой известно в наше время всякому, кто интересуется английской историей XVII века, при жизни менее всего претендовала на публичную известность, хотя писала она до конца своих дней. Ее творческое наследие содержит два трактата на религиозные темы, эпическую поэму «Порядок и беспорядок», лирические стихи, переводы из античных авторов и знаменитые «Мемуары жизни полковника Хатчинсона, коменданта Ноттингемского замка и города, написанные его вдовой Люси», включающие так называемый «Фрагмент» – текст автобиографического характера. Интерес к написанному Люси Хатчинсон возник еще в середине XVIII века, но опубликованы некоторые из ее текстов были только в 1808 году, а потом многократно переиздавались. [40] Прежде всего интерес исследователей сосредоточился на «Мемуарах жизни полковника Д. Хатчинсона» и предваряющем их «Фрагменте».

Интересно проследить, как на протяжении минувших двух веков историки использовали этот источник, ответы на какие вопросы они рассчитывали из него извлечь. Исследователи ищут в источниках сведения по вопросам, интересующим их собственное поколение. На протяжении большей части XIX века интерес был сосредоточен на политическом и конституционном развитии, и поэтому в тексте Л. Хатчинсон искали сведений и характеристик, касающихся этих вопросов. Позднее (последняя четверть XIX – первая половина XX века), когда внимание сместилось в сторону проблем социально-экономической истории, в ее сочинении обнаружили рассуждения о взаимосвязи между экономической жизнью и политическими процессами (так называемая теория «баланса собственности» Д. Гаррингтона [41] ).

Примерно в 80-х годах XX века сложилось и продолжает развиваться по сей день много новых направлений в истории, тесно связанных с изучением частной жизни, бытовой культуры, – и вновь сочинение миссис Хатчинсон предложило интересующимся массу любопытных сведений. Характерной чертой этой и других работ Л. Хатчинсон является то, что всё написанное ею сама автор не предназначала для печати – она писала для себя или для своих близких.

Люси Хатчинсон принадлежала к тому поколению, которое формировалось в ходе революционных событий середины XVII века, пропустив через себя «электрический разряд» эмоционально и интеллектуально насыщенной атмосферы тех лет. Ее «Мемуары» начинаются с обращения к детям и написаны так, чтобы внушить предполагаемым читателям определенную точку зрения на описываемые события и вовлеченных в них людей.

Основному тексту «Мемуаров» по смыслу предшествует небольшой текст, условно названный «Жизнь миссис Люси Хатчинсон, написанная ей самой. Фрагмент», в котором автор рассказывает о своей семье и раннем периоде своей жизни. «Фрагмент» отделен от основного текста «Мемуаров» тем, что автор в нем ведет повествование от первого лица.

«Фрагмент» открывает пространное обращение к Господу, в котором автор благодарит Бога за то, что он подарил ей жизнь, за то, что она родилась в Англии, за то, что она появилась на свет в период распространения протестантизма, за то, что ее семья принадлежала к числу самых достойных и благородных. Метафоричность, патетичность, витиеватая многословность, свойственная стилю барокко, отчетливо проявляется в тех частях сочинения Л. Хатчинсон, которые можно условно назвать историко-философскими отступлениями, постоянно прерывающими нить повествования.

Для миссис Хатчинсон история «малая» (семья, родители) тесно переплетается с «большой» историей, включающей общеанглийские и даже общеевропейские проблемы (роль и распространение протестантизма). Задуманное как сугубо личные воспоминания сочинение отличается масштабностью восприятия действительности. Люси Хатчинсон остро чувствовала себя частицей огромного мира и хотела понять, как явления этого «большого мира» влияют на ее собственную судьбу. Она свободно ориентируется в событиях английской истории, как недавних, так и древних.

В ее авторской позиции была новизна, отличавшая ее от средневековых хронистов, которые начинали любую историю с сотворения мира, и от современных ей авторов автобиографий, которые ограничивались узким миром своей семьи, своей местности. Л. Хатчинсон не обращается к «допотопным» временам, но и не замыкается на жизни своей округи. О ее подходе можно сказать, что она пыталась воссоздать английскую историю для понимания своего времени. Ее собственная судьба оказалась вписанной в современную ей ситуацию. Прерывая рассказ о своей семье, она вновь и вновь повторяет слова благодарности Богу за то, что родилась в Англии в первой четверти XVII века: «…не только место, но и время моего прихода в мир свидетельствуют о благосклонности ко мне». [42] Она убеждена, что ее родной остров является средоточием всех земных благ и людских добродетелей, какие только могут существовать в природе. Плодородие земли, доблесть, трудолюбие, мастерство людей, ее населяющих, наилучшая форма организации управления государством – всё сосредоточилось здесь.