Чтение онлайн

– Стивен имел к этому отношение?

– Я не знаю. Я никогда не видела, чтобы он принимал наркотики.

– Он их только продает, – с горечью сказала Сара. Знал ли Стюарт о наркотической зависимости Фелисити? Может, именно поэтому он ненавидел Стивена и все, что касается наркотиков?

– Я знаю, он – нехороший человек, но…

– Нехороший? Вы и половины не знаете, – воскликнула Сара и посвятила Джеки в самые отвратительные факты, касающиеся Нэша, Ронни Фиретто и Леонела Пинто.

Джеки совсем сникла.

– Клянусь, я ничего не знала.

Кейти скинула фольгу, которой была накрыта, и встала.

– Сара, хватит. Чего ты этим добьешься? Зачем ты мучаешь Джеки?

Но Сара уже разошлась.

– И это не все. Стивен еще устраивает договорные матчи. В компании с неким Фрэнком.

Вернулась косметичка.

– Дамы, пожалуйста, пройдите в душ. У нас следующий сеанс.

Кейти поспешно вышла из комнаты.

– Простите, Джеки, – сказала Сара.

Джеки коснулась ее плеча.

– Ничего. Мне казалось, что только я страдала от этого подонка. Но вы сильнее меня. Вы его победите. Фелисити гордилась бы вами.

Великодушие Джеки глубоко тронуло Сару.

– Я не должна была так набрасываться на вас. Не знаю, что на меня нашло.

– Забудьте, – улыбнулась Джеки. – Это Стивен так на вас действует.

В соседней комнате сотрудница салона улыбнулась, не разжимая зубов, и спросила:

– Гидро или душ?

– Гидро, – сказала Кейти и через две минуты горько об этом пожалела. Процедура состояла в следующем: вы стоите голышом в конце облицованного кафелем помещения, и вас обстреливают из водяной пушки.

Женщины завизжали, когда в них ударила мощная струя ледяной воды, но потом с благодарностью приняли ее, как передышку от мучительного разговора.

Когда воду выключили, Кейти вдруг вспомнила подслушанный накануне разговор.

– Ф-фрэнк! – воскликнула она, стуча зубами. – Вчера Стивен разговаривал по телефону с каким-то Фрэнком.

– Ты думаешь, что с тем самым Фрэнком?

– Скажем так: Стивен жаловался, что потерял сто тысяч из-за игрока, который слишком хорошо играл. Правда, имени игрока он не назвал.

– Я просмотрю счет за телефонные разговоры. – Сара завернулась в полотенце. – Шансы пятьдесят на пятьдесят за то, что Стивен звонил сам. Когда это было?

– Около десяти. Ты хочешь позвонить Фрэнку? Как ты узнаешь его голос?

Сара вспомнила ту ночь в баре Нэша, когда Фрэнк дал ей деньги.

– Узнаю.

Дрожа от холода, женщины оделись, и их провели в парикмахерский салон. Сара не позволила модельерам даже дотронуться до своих волос и села в кресло возле столика с журналами. Кейти и Джеки усадили перед ярко освещенными зеркалами.

– Чем вы красились? – брезгливо спросил дамский мастер высочайшего класса, растирая пальцами сухие посеченные волосы Джеки.

– Цвет назывался «Огненный персик», – обиделась Джеки.

– Придется убрать, – категорично объявил мастер.

Джеки посмотрела на Кейти, ожидая поддержки.

– А вы как думаете?

– Я думаю, что рыжие волосы совсем вам не идут, – честно сказала Кейти.

– Но Стивен… – Джеки умолкла и уставилась на свое отражение. – Я чуть не сказала, что Стивену так нравилось. А знаете, почему? Потому что я была больше похожа на Фелисити. Даже после ее исчезновения мне приходилось состязаться с ней. Я любила ее, но мне пришлось расплачиваться за ее исчезновение почти тридцать лет. Это несправедливо. Я не заслужила такого обращения! – Крупные слезы скатились по порозовевшим от процедур щекам, и Джеки повернулась к стилисту. – У вас есть салфетка?

Он вручил ей салфетку и виновато сказал:

– Если хотите, можете оставить этот цвет.

Джеки высморкалась.

– Нет. Я снова хочу стать шатенкой. – Для Джеки это был символический жест. Сменой цвета волос она прощалась с господством Стивена над собой. – Я развожусь с ним.

– Сделаем это двойным разводом, – отозвалась Кейти.

– Ты разводишься с Джозефом? – Сара вскочила. – Ты уверена?

– Конечно, уверена, – сказала Джеки. – Вы же не хотите через десяток лет навещать ее в «Четырех временах года»?

Антонио скормил Саре еще несколько кусочков дыни и слизнул сок с ее подбородка.

– Я спала всего два часа, – зевнула Сара. – Это меня убьет.

– Но какая изумительная смерть, – улыбнулся Антонио, целуя ее живот. Его губы парили над нежной кожей, чувственные ласки языка вызывали дрожь. Упиваясь изумительным предвкушением, Сара вздохнула и провела рукой по его густой черной шевелюре, ее спина изогнулась.

– Не останавливайся. – Антонио знал ее тело как свое собственное, его язык двигался быстрее, глубже, отвечая на неистовство ее желания. Оргазм зарождался где-то в глубине, медленно распространяясь и охватывая все тело. Сара застонала. – Пожалуйста…

Обессиленная, она откинулась на подушки, но Антонио поднял голову и улыбнулся.

– Я еще не закончил.

Он медленно подтянулся, пока они не оказались лицом к лицу, пригвоздил ее руки к кровати и вошел в нее. Сара закрыла глаза, наслаждаясь тяжестью его тела, сжала пальцами сильные плечи. Сначала он двигался медленно, но скоро уже не мог сдерживать страсть. Он вонзался в нее все глубже и глубже, вновь доводя до кульминации. Они содрогнулись одновременно.

Сара потянулась с довольной улыбкой.

– Ну какой из меня теперь работник?

– Если бы я мог, то никогда не выпускал бы тебя из этой постели, – сказал он, покусывая ее сосок.

– Я знаю.

Всю прошедшую неделю Сара почти не появлялась в клубе, наслаждаясь своей любовью, черпая в ней силы перед грядущими испытаниями. Норман, чья профессиональная гордость не выдержала ее бристольского «исчезновения», попросил расторгнуть контракт. Как телохранитель мог защищать ее, если она почти все время оставляла его дома? Теперь у нее был Антонио, и она верила, что рядом с ним справится с чем угодно… даже со Стивеном. Антонио прав: иногда час бывает как жизнь.

Антонио сел в постели, откинул волосы и взглянул на часы.

– Я должен позвонить Флавио. Хотя из его молчания следует, что он еще не нашел Оскара.

Сара ласково коснулась его плеча.

– Он его обязательно найдет.

– Это было бы так прекрасно. Мы втроем… а потом у Оскара появятся маленькие братья и сестры.

Сара замерла. Она много рассказывала Антонио о своей жизни, но упустила самую главную деталь, все время убеждая себя, что еще не время. Хотя в глубине души она знала, что просто боится потерять его.