Чтение онлайн

– Мама, как ты могла впустить ее? – словно издалека донесся голос Кристофера.

– А как я могла ее остановить?

Мэйзи? Кристофер назвал ее мамой?

Сара поднялась со стула, и, прижимая бумаги к груди, медленно вышла в прихожую. И кашлянула.

Кристофер резко обернулся и замер, раскрыв рот.

– Что вы себе позволяете, черт побери?

– Могу задать вам тот же вопрос, – прошипела Сара, тыча пачкой документов ему в лицо. – Что все это значит?

– Что случилось, сынок? – дрожащим голосом спросила Мэйзи.

– Мама, не встревай.

– Ваша уборщица – ваша мать? – воскликнула Сара, на мгновение забыв о своих проблемах.

– Это неважно. Что вы здесь делаете?

– Неужели непонятно? А как я должна была узнать о том, что Стюарт Харгривс – мой отец? Из первой страницы «Кометы»?

– Нет. Синтия велела придержать этот материал. Известие о незаконном ребенке Стюарта плохо отразится на ее репутации.

Сара поверить не могла, что участвует в этом фантасмагорическом разговоре.

– Где вы все это взяли?

– Синтия нашла бумаги в вещах Стюарта и передала их мне, как отправной материал, – равнодушно ответил Херд.

– Как только вас носит земля? – прошептала Сара.

В первый раз с начала разговора Кристофер проявил какие-то эмоции.

– Не подумайте, что дело в деньгах. Я не продаюсь так дешево.

– Нет?

– Синтия любит собирать компромат на своих подчиненных… как дополнительную страховку. Так можно не сомневаться в их преданности.

– Каким же грязным секретиком она держит вас?

Кристофер горько рассмеялся.

– Хотел бы я, чтобы это было так просто. У Синтии целая папка, освещающая мое выдающееся прошлое, вернее, отсутствие его.

Кристофер показал на Мэйзи.

– Продолжайте.

– Все, что я рассказывал вам об Индии, – ложь. Я родился в Ист-Энде у Мэйзи и Альберта Уорганов. И меня назвали Джоном. Я отчаянно хотел забыть о своем происхождении, поэтому изменил имя. Я стал Кристофером Хердом. Синтия прознала об этом, как-то позвонив сюда и нарвавшись на Мэйзи. Моя мать не знала, что я скрываю правду о себе. Синтия поняла, что легко может разрушить мою репутацию как светского хроникера.

– Господи, какой страшный секрет, – ядовито сказала Сара. Бедняжка Мэйзи, чем она заслужила такого сына?

Тщеславный отпрыск Мэйзи все же слегка смутился.

– Конечно, это жалкое оправдание, но именно поэтому я делал все, чего хотела Синтия. Я понимаю, что вы мне не поверите, но вы мне действительно нравились.

– Вы совершенно правы, я не верю. Я хочу знать, что еще вы на меня нарыли. Кто моя мать?

– Вы видели ее имя.

– Ну и?

– И вы не знаете, кто она? – изумился Херд.

– Если бы знала, то не стояла бы сейчас с вами.

– Бабочка.

– Фелисити Батерворт – Бабочка? – повторила Сара, вспоминая фотографии манекенщицы. – И она – моя мать?

– Она исчезла в 1966 году, как раз перед вашим рождением.

– Где она сейчас?

– Думаю, вы видели ее письмо. Где-то в Бразилии, вероятно. Там нет обратного адреса.

В парадную дверь позвонили.

– Простите меня, – сказал Кристофер, нажимая кнопку, открывающую замок. Голос, послышавшийся с верхней площадки лестницы, оказался слишком хорошо знакомым.

– Привет, это всего лишь я. – В прихожей появилась Мэгги Лоуренс, с ног до головы одетая в красное. При виде Сары ее лицо стало точно такого же цвета. – Что она делает здесь?

– Брось, Мэгги, Сара уже уходит.

– Нет, не брошу! – завизжала Мэгги. – Теперь она цепляется за тебя. Она просто не может пережить, что ты променял ее на меня.

– Ушам своим не верю, – тихо сказала Сара. – Ты совершенно чокнутая.

– Не смей говорить такое! Я приютила тебя после того, как ты убила Билла, и ты была настоящим зомби. Я ухаживала за тобой, а как ты мне отплатила?

– Только не надо снова об этом слизняке Хью… не после всех гадостей, что ты мне сделала.

– Примчалась сюда, как помешавшаяся на сексе сучка.

Сара умоляюще посмотрела на Кристофера.

– Заткните ее. Заткните ее немедленно.

– Я еще не закончила, – во всю глотку завизжала Мэгги, тыча пальцем в грудь Сары. – Теперь ты знаешь немного больше о своей семейке. Милая Джун и дорогой покойный Гарри лгали тебе. Никто не любил тебя настолько, чтобы сказать правду. Ну, так я тебе скажу. Твоя настоящая мать – дешевка, которую обрюхатил мужчина, не пропустивший ни одной лондонской шлюхи. Скорее всего просто трахнул ее в каком-нибудь закоулке. Тебя никто не любил! Ты никому не была нужна, даже собственной матери! Она избавилась от тебя… – Мэгги побагровела от ярости. – Так же, как ты заставила меня избавиться от моего ребенка. Теперь ты прочувствовала это на собственной шкуре.

Сара не могла больше слушать и, собрав все силы, ударила Мэгги по лицу, а затем, прижимая к груди проклятые бумаги, выскочила из квартиры. Сердце ее было совершенно разбито.

Сара сидела в машине, уставившись в пространство и вцепившись в руль с такой силой, что побелели суставы пальцев. Дождь хлестал по ветровому стеклу, но она не замечала, ей казалось, что она падает в пропасть.

Она снова была маленькой девочкой, и папа кружил ее и обещал, что никогда, никогда не отпустит. Но это была еще одна ложь: он отпустил ее, и она летела в пустоту. Гарри не был ее отцом. Ее отцом был Стюарт. И Стюарт тоже лгал.

– Мое имя – Джастина Батерворт, – повторяла она вслух как заклинание, но ощущения реальности не возникало.

У нее отняли все, во что она верила. Почему никто ничего не сказал ей раньше? Она столько раз спрашивала Джун о причине враждебности к Стюарту, а Джун смотрела ей в глаза и лгала. Джун! Надо немедленно увидеться с ней и потребовать объяснений!

Сара вела машину, словно загипнотизированная, а выбравшись на автостраду, вдавила педаль акселератора в пол. Мощный автомобиль быстро разогнался до ста восьмидесяти километров в час, но Сара не думала о дорожной полиции. Она вообще ни о чем не думала. Голова была пуста. Сара больше не знала, кто она. Единственное, в чем она была уверена: она – не тот человек, которым была только вчера. Все, что прожито, – оказалось перечеркнутым. Теперь ей предстояло построить новое прошлое.

Примерно через час Сара достигла окраин Бристоля и, лавируя в потоке городского транспорта, была вынуждена сбросить скорость вдвое. Вскоре город остался позади. Она выехала на узкую проселочную дорогу, ведущую к Бэквелу, и вскоре повернула на улицу, по обе стороны которой стояли одинаковые светлые домики.

Сара остановила «Порш» перед ухоженным садом матери и выключила двигатель. Домик, когда-то умиротворяюще родной, теперь казался враждебным, словно окутанным густым облаком лжи. Мгновение ей казалось, что еще можно повернуть назад, но тут дверь распахнулась, и над крыльцом зажегся фонарь.