Чтение онлайн

Вам непременно должно сохранять доброе согласие с австрийскими генералами, но, удостоверясь из опыта в неспособности генерала Макка, Вам не должно полагаться на его советы. Я тогда только останусь спокойным, когда узнаю, что Вы решились принять на самого себя высокую ответственность защищать Вену. Вы имеете к себе доверенность Мою, армии и союзников. Докажите неприятелю, сколь справедливо возлагается на Вас общая доверенность.

Пользуясь отъездом князя Волконского, скажу тебе, мой друг, что я, слава Богу, здоров. К Лизоньке принужден был послать Апочинина, чтобы отвезти ее в Россию. Письмо, здесь прилагаемое к графу Ивану Андреевичу Тизенгаузену, вели ему доставить с осторожностью. Ты слышала, конечно, о наших несчастиях. Могу тебе сказать в утешение, что я себя не обвиняю ни в чем, хотя я к себе очень строг. Бог даст, увидимся; этот меня никогда не оставлял.

Детям благословение.

После сражения, бывшего в 20-е число ноября, нижние чины из плена французов спаслись бегством и вынесли четыре знамени, ими с древок сорванные, а именно: Бутырского мушкетерского полка портупей-прапорщик Измайлов 1-й и Галицкого мушкетерского фельдфебели: Никифор Бубнов, Селиверст Куфаев и унтер-офицер Иван Волков, а фельдфебель Александр Андреев одне кисти и копье. О сем их отличном поступке Вашему Императорскому Величеству всеподданнейше доношу.

Нашему генералу от инфантерии Голенищеву-Кутузову.

Отличное мужество Ваше и неутомимая деятелность, дознанные уже прежде Вашими подвигами и подтвержденные ныне во время бывшей кампании против французских войск, где Вы, неблагоприятными обстоятельствами союзника будучи поставлены в необходимость предпринять оную при весьма малой потере до Ольмюца, отвращая искусными и благоразумными распоряжениями все покушения на Вас многочисленного неприятеля и причинив ему неоднократными на пути поражениями весьма чувствительный вред, обращают на себя Наше внимание и милость, во изъявление коих Мы Всемилостивейше пожаловали Вас кавалером ордена Нашего Святого равноапостольного князя Владимира большого креста 1-й степени, коего знаки при сем препровождая, повелевает Вам возложить на себя и носить по установлению.

Удостоверены Мы, впрочем, что Вы, получив такое доказательство Нашей признательности, потщитесь и впредь продолжением ревностной службы Вашей удостоиться Монаршего Нашего благоволения.

Согласно с Высочайшим Вашего Императорского Величества повелением, при коем приобщено было новое расписание войск, я не преминул учинить надлежащее исполнение; когда ж которые полки выступят, через какие главные места идти будут и когда придут на новые свои квартиры, Ваше Величество изволите усмотреть из всеподданнейше подносимой при сем ведомости.

Постепенное всех и позднее некоторых выступление из настоящих квартир было необходимо для избежания стеснения и самого недостатка по пути в квартирах и подводах, коих число полкам, лишившимся за границею лошадей своих и обозов, нужно ныне не в пример превосходнее противу прежнего, к тому же я в сем распоряжении имел в виду главный предмет – продовольствие людей и лошадей.

Если бы все полки выступили вдруг, не только цены на хлеб и фураж, довольно уже высокие, превзошли бы тогда всякую меру, но оказался бы неминуемо и недостаток; напротив того, теперь дано время к приготовлению продовольствия подвозом из дальнейших мест, где цены умерены.

Я не преминул отнестись по сему предмету ко всем гражданским губернаторам, в губерниях коих расположатся войска по новому расписанию или проходить будут, снабдив соответственными повелениями и военного советника Грабовского, и, чтобы как сему, так и губернаторам дать нужное время к принятию мер, я принужденным нашелся умедлить даже вступление первых полков. О чем имею счастие всеподданнейше донести.

Милостивый государь мой Дмитрий Сергеевич!

Отличная храбрость, подвиги и понесенные труды Вашим превосходительством в минувшую кампанию в приятнейшую обязанность поставили меня свидетельствовать о них у престола Его Императорского Величества. Государю Императору в воздаяние оных угодно было всемилостивейше пожалость Вас кавалером ордена Св. Владимира 2-й степени, коего знаки при Высочайшем рескрипте у сего к Вашему превосходительству препровождая, твердо в душе моей убежден, что ими облечается один из отличнейших генералов прошедшей кампании, особенно заслуживший внимание Его Императорского Величества, любовь всей армии, почтение имеющего честь пребыть с истинною преданностью Вашего превосходительства всепокорным слугою

P. S. Служба Ваша, Дмитрий Сергеевич, без сомнения, приобрела Вам право на вящие награждения, и я могу Вас уверить, что монаршая милость не ограничится на препровождаемом мною к Вам ордене. Я надеюсь вскорости иметь приятное для меня удовольствие возвестить Вам новые знаки Высочайшего к Вам благоволения.

Господин тайный советник и государственный казначей Голубцов!

В уважении на усердную и верную службу генерала от инфантерии Голенищева-Кутузова Всемилостивейше пожаловали Мы ему для оплаты долгов, по службе нажитых, пятьдесят тысяч рублей, которые повелеваем выдать ему из Государственного казначейства. Пребываем в прочем Вам благосклонны.

На подлинном подписано собственною Его Императорского Величества рукой тако:

[…] Я хожу всякий день поутру по целому часу пешком по саду, этим хочу лечиться от толщины. В саду столько соловьев, что я и в Горошках больше не слыхивал; для них нарочно держат муравьев с яйцами. Погода теперь прекрасная, и все фруктовые деревья цветут. Хлеба везде хороши, только беда, что подвод много надобно посылать с провиантом к армии в рабочую пору. […]