Чтение онлайн

Я просил Андрея Яковлевича, избрав из вещей, в комиссариатском комиссионерстве состоящих, приличные подарки, вручить их надлежащим образом как Хамид-эфенди, так и секретарю и драгоману его, находя сие соответствующим достоинству Его Императорского Величества и нужным для доказательства, что мы не имеем личного на Хамид-эфенди неудовольствия. Также предоставил я г-ну тайному советнику Италинскому вручить ему для доставления присланному ко мне чиновнику подарок, соответственный такому же, сделанному от визиря переводчику Фонтону.

При прощании предоставил я Андрею Яковлевичу, изъявив Хамид-эфенди сожаление свое, что предложенная было негоциация не только не имела желаемого успеха, но и самого почти начала, прибавить как собственное его рассуждение, что мы теперь более нежели когда-нибудь отдалены от благодетельной цели мира; Порта, доказав отдаленность свою от оного, ибо если б Хамид-эфенди сделал какие-нибудь со своей стороны предложения, то бы мы по крайней мере из такого подвига усмотрели желание Порты сблизиться с нами и тогда бы можно было от последствия времени питать себя некоторою по сему предмету надеждою.

Для сопровождения Х[амид]-эфенди до Зимницы или далее, если он на то согласится, назначил я переводчика Деодатия, чиновника усердного и осторожного, коего просил я Андрея Яковлевича снабдить инструкциею, в силе предначертанной Вашим сиятельством в депеше Вашей ко мне от 21-го июня.

Желая во всех отношениях исполнить Высочайшую волю Его Императорского Величества, от Вас, милостивый государь, мне сообщенную, поручил я г-ну тайному советнику Италинскому, взяв наперед все меры, дабы дать совершенную наружность справедливости сообщению его, объявить Хамид-эфенди при самом уже отъезде его, что он в ту же минуту получил от меня курьера с ответом, которого ожидали мы от министерства нашего и который поручено ему передать, т. е. что в сообщениях его двор наш не нашел никаких предложений к миру.

Что провинции, которых требуем мы признания за Россиею, в самом существе состоят уже в ее владении и занимаются российскими войсками, что самые меры, ныне с нашей стороны принятые, дабы вести войну оборонительную, показывают твердое намерение, не озабочивая себя новыми приобретениями, защищать сии провинции как нашу собственность, а что ежели Порта упорствует в том, чтоб возвратить себе оные, то пусть пытается искать того самого силою оружия.

Впрочем, полагаясь совершенно на известное благоразумие и опытность в делах Андрея Яковлевича, я удостоверен, [что] во всех поручениях моих наблюдет он ту меру, какую они требовать будут, сообразуясь с обстоятельствами, кои при ответе Хамида могут представиться и коих теперь предвидеть невозможно.

Я не могу кончить настоящего моего отношения, не отдав полную справедливость как благоразумному поведению переводчика Фонтона в посылке его в турецкий лагерь, так и усердию к службе и особенным качествам, во всех случаях мною в нем замеченным, и кои налагают на меня приятную обязанность, представя их на начальничье уважение Вашего сиятельства, возобновить Вам, милостивый государь, просьбу мою об исходатайствовании для ревностного чиновника сего награждения, коего имел я честь для него испрашивать.

Я получил дружеское послание, которое Ваше высокопревосходительство только что направили мне, и спешу ответить на него с искренностью солдата и с доверием, которое вызывает Ваша откровенность. Продолжительность пребывания высокочтимого Хамид-эфенди в Бухаресте ни в коем случае не вызывается стремлением выиграть время, а должна служить для Вашего высокопревосходительства новым доказательством моего постоянного желания видеть восстановление дружбы и доброго согласия между обеими империями.

Хотя я твердо убежден, что основа для переговоров, предложенная Хамид-эфенди, никогда не будет принята российским двором, однако, чтобы ни в чем не упрекнуть себя, я счел себя обязанным отдать ему [двору] отчет о первых конференциях, которые имели место между Хамид-эфенди и тайным советником Италинским.

Я не получил еще никакого ответа. Я ожидаю его каждый день, чтобы сообщить его Хамид-эфенди. Но если Ваше высокопревосходительство не может предложить мне никакой другой базы, кроме целостности Оттоманской Порты, то только от Вашего высокопревосходительства зависит отправка Хамид-эфенди приказа об его отъезде, направив его через Журжу, чтобы Хамид-эфенди мог возможно быстрее получить его.

Я проявил бы себя неоткровенным, если бы не заявил Вам, что имеющиеся у меня инструкции не дают мне права принять предлагаемую Вами основу, – то есть целостность Оттоманской империи.

Прошу Ваше высокопревосходительство еще раз принять заверение в моем высоком уважении, которое я испытываю к Вашей особе.

Для прикрытия позиции корпуса генерал-лейтенанта Засса и удержания неприятеля в укреплениях, устроенных им на нижнем острову и на левом берегу Дуная против Видина, заложен был, сверх двух оконченных редутов в центре и на левом фланге, еще один на правом фланге сего отряда.

Неприятель, приметив сие, усиливал войска свои на левом берегу на полуострове, имеющие лагерь правого берега в свое подкрепление, и 3-го числа августа в 3 часа пополудни, собравшись в нескольких тысячах, стремительно бросился на прикрытие, защищавшее начатый редут.

Прикрытие было усилено, а по мере того и атака неприятельская с новою силою возобновлялась, но твердостью и мужеством наших стрелков и действием орудий с центрального редута два раза были турки прогнаны почти до самых их укреплений.

Раздраженный неприятель возобновил третью атаку сильнее прежних, но стрелки и кавалерия наша, будучи подкреплены от 43-го егерского полка и от казаков Мелентьева, остановили нападение его с непоколебимою твердостью и не уступили ни шагу, нанося ему всюду поражения сильными ружейными и пушечными выстрелами.

В то же самое время 13-го егерского полка майор Красовский со ста человеками храбрых Мингрельских охотников, пройдя самым скрытным и тихим образом через камыши и болота немного выше центрального нашего редута в таком месте, которое почиталось вовсе непроходимым, и остановись в оных, рассыпал стрелков фрунтом против тыла сделавших последнюю атаку турок и с криком «ура», барабанным боем, произведя ружейной огонь, бросился в штыки на неприятеля. Изумленный неприятель сею неожидаемою с тыла своего атакою с замешательством обратился в бегство и, преследуем будучи нашими стрелками, оставил в камышах множество своих мертвых трупов.