Чтение онлайн

Прославленный и благороднейший друг!

Я получил то дружественное письмо, которое Ваша светлость соблаговолили мне вчера написать. Мне чрезвычайно досадно, что я не в состоянии согласиться на предложенное Вами перемирие. Указания, данные по этому вопросу моему предшественнику Его Императорским Величеством, моим августейшим повелителем, настолько определенны, что я сам не могу от них отступить.

Кроме того, как я могу начать переговоры о приостановке военных действий, когда я положительно не знаю, на каких условиях Оттоманская Порта предлагает мир. Следовательно, крайне необходимо, чтобы Ваша светлость предварительно откровенно высказались по этому вопросу. Это единственный способ для благоприятного исхода благотворной работы по заключению мира, который является постоянным предметом искренних желаний моего Всемилостивейшего Государя и моих в частности.

Я, слава Богу, здоров, мой друг. Визирь больше нежели когда-нибудь раскаивается, что перешел Дунай. Вчера было происшествие, которое не часто бывает: от меня корпус на той стороне Дуная атаковал визирской лагерь, который со всем богатством взят. Визирь убежал своей персоной по эту сторону к своему главному корпусу и окружен отовсюду. Дай Бог, добрый конец всему. Люди наши свежи и храбры. Теперь надобно только Богу молиться.

Детей всех целую. Боже их благослови.

Милостивый государь мой Михайло Богданович!

Чрез несколько дней продолжаются настоятельные от визиря требования о мире, все однако же с таким предложением сопровождаемые, чтобы при открытии трактования заключить перемирие и сие, очевидно, для того, чтобы освободить войска, на левом берегу мною запертые.

Восемь дней уже войска сии едят лошадей, не имея хлеба, но не решатся еще отдаться военнопленными, удерживаемые обнадеживаниями визиря – то перемирием, то обещанием, что прибудет скоро сикурс, которым он их освободит. Несколько раз в темную ночь прокрадывались маленькие лодки, несмотря на всю бдительность нашей флотилии.

Вчера предлагали мне турецкие чиновники уже по Прут. Сия граница кажется и хороша, но я на сие не разрешен, а может быть уступка Молдавии, или по Серет и прервет вовсе негоциации. Предмет сей зависит от большей или меньшей надобности в скором мире. При требовании нами Ясс восстали все греки, при визире находящиеся.

Затруднение зависит в том, что не соглашается визирь трактовать формально без перемирия, а по заключении его не так будет уже нужда им спешить с миром. Остаюсь с совершенным почтением и преданностью Вашего высокопревосходительства всепокорный слуга

Секретно

Милостивый государь граф Николай Петрович!

В пополнение депеши моей от вчерашнего числа под № 89-м честь имею препроводить при сем к Вашему сиятельству копию с письма моего к верховному визирю относительно до приступления к предварительным переговорам, не открывая еще конгресса, до получения им султанской полной мочи, в коем также объясняю я ему, на каком основании между тем будет продолжаться настоящее приостановление военных действий.

С отличнейшим высокопочитанием и совершенною преданностью имею честь пребыть Вашего сиятельства, милостивого государя, всепокорнейший слуга

У меня все идет хорошо, слава Господу! Армия турецкая заперта. Силистрия и Туртукай взяты. У Видина Засс прогнал турков за Дунай и сам переходит. Об мире говорим. Только хлопот много и заботы. Детям благословение. Вперед буду писать к ним много.

Секретно

Милостивый государь мой Михайло Богданович!

Сколь ни велико я имел отвращение к приостановлению военных действий, но наконец должен был к сему приступить, увидя, что без того визирь не приступит не только к уступкам, но и к трактованию, ибо вся его цель спасти через скорый мир войска, на сей стороне находящиеся, в том числе и корпус янычарской. И так если б я не согласился на приостановление действий, тогда бы могла быть взята и в плен, может быть, вся армия, но визирь уже не имел бы причины спешить так миром. И какое султану осталось бы побуждение к скорой ратификации?

С совершенным почтением и истинною преданностью имею честь пребыть Вашего высокопревосходительства всепокорный слуга

На рапорт Вашего сиятельства за № 637 благоволите приказать ежедневно, впредь до повеления, по установленной цене мясо продавать туркам по 1000 ок. в день, но не иначе, как через российских маркитантеров так, чтобы ни один валах или грек при сей продаже не находился.

Доходят до меня слухи, что казаки, на аванпостах находящиеся, будто бы продают туркам хлеб; ежели это в малом количестве и не часто, то оно бы и ничего не значило, в большом же количестве послужит туркам в запас. За сим смотреть строго и пристально.

Милостивый государь граф Николай Петрович!

При сем имею честь препроводить список остальных подарочных вещей, по сие число в наличности состоящих. Из оного Ваше сиятельство усмотреть изволите, что многие из сих вещей суть или невысоких цен, или вовсе неугодны для обращения в подарки турецким чиновникам [67] .

И как ныне продолжаются мирные переговоры и, может быть, благословением Божьим последует и мир, при совершении которого обыкновенно случаются взаимные подарки, в таком случае прошу Вас, милостивый государь, покорнейше поспешить присылкою ко мне богатейших подарочных вещей, приличных званию и достоинству турецких чиновников, означенных в особом списке, препровожденном при другом моем к Вашему сиятельству отношении от 15 сего октября под № 89-м.