Чтение онлайн

Нехотя принц согласился.

Спустя час времени он уже сидел с князем Бао Чжу в беседке и наслаждался травяным чаем. История, что приключилась в замке, его развеселила, и он пребывал в хорошем расположении духа. Было ему радостно, что не одного его провели. Про свои злоключения он, конечно, князю ничего не рассказал.

Затем князь повёл его смотреть на статуи.

Одна статуя – в форме свернувшегося кольцом дракона – так приглянулась принцу, что он стал упрашивать князя:

– Подари мне эту статую, уважаемый! И я не буду зла держать. Совсем позабуду, как твои стражники со мной обошлись.

Князь предлагал другие подарки, но принц никак уступать не хотел. В конце концов Бао Чжу сдался и затребовал у принца ответного подарка. Принц вручил ему чёрный топаз, который и не подумал вернуть ни одному из прежних владельцев.

На этом они и договорились.

В глазах у статуи красным и тёмно-зелёным сверкало стекло. Такое всякий прохожий мог приобрести в лавке у жестянщика.

Удалось ли Такуану воссоединиться со своей семьёй? Как он употребил доставшиеся ему драгоценности? Кому ещё пришлось испытать на себе его проделки? При каких обстоятельствах Такуан снова повстречал странствующего воина Люцзы? Как поступил Такуан, когда столкнулся с настоящим волшебством? И что было на уме у лисёнка по прозвищу Дзин?

Читайте об этом в следующей части «Похождений Такуана из Кото».

В те времена, когда бесы-оборотни свободно разгуливали по земле и плавали по волнам, на берегах вечного океана лежала страна Итаюинду. Молчаливое море спорило с Придонным, кому из них надлежит омывать песчаные берега Итаюинду. Споры эти не давали стране Итаюинду покоя. Она мечтала о том, чтобы оказаться на месте своей сестры Ауяску, сон которой не решалось потревожить даже самое яркое летнее солнце.

Недовольство собиралось в морщины на лице Итаюинду, и морщины эти пересекали страну горными хребтами. Самый большой из них простирался от берегов Молчаливого моря до великой пустыни Аугаитану. Горные вершины загорались алым в лучах заходящего солнца, а самая высокая из них никогда не прощалась со своим багряным румянцем. Склоны этой горы издалека можно было принять за парчу, которую швеи сберегают для лучших подвенечных платьев. Поэтому люди и называли гору Парчовой.

Вершина Парчовой горы скрывалась за вуалью облаков, что покоились на её плечах. Чуть ниже, между облачным капюшоном и плотным халатом зелёных деревьев, стоял монастырь. В нём жили монахи – такие же, как и в остальных трёх сотнях монастырей, раскиданных по миру. Начиная с раннего утра они собирались в храмовых залах и оберегали небожителей, которых Нефритовый Император поселил в монашеских молитвах. А когда полуденное солнце обходило вершину и на монастырь из облаков падала призрачная тень, по широкой тропе на гору поднимались мирские жители. Взрослые вели в монастырь детей, дабы те проглотили по семечку удачи, которые хранились в прохладных каменных подвалах глубоко в горе. Нефритовый Император оставил монахам подарки от богов удачи, чтобы защитить людей от бесов-оборотней и голодных духов.

Одного из настоятелей монастыря на Парчовой горе звали Дзюро – совсем как одного из богов удачи, того, что славился своими остроумными проделками. Про настоятеля этого говорили, что он достиг настоящего просветления и научился путешествовать по реке времени. Месяцами настоятель сидел в медитации без движения и лишь временами спускался в мир, где бродил по деревням, окружавшим Парчовую гору.

Однажды во время медитации настоятелю явилась сама богиня Сиваньму, одетая в белое платье с длинными рукавами. Рукава развевались на ветру, кружившем вокруг вершины Парчовой горы. Золотые волосы лежали на плечах Сиваньму, переплетённые в дюжину кос.

– Почтенный Дзюро, – сказала богиня, – окажи мне услугу.

Нечасто богини просили об услуге у жителей Срединного мира, пусть даже таких просветлённых, как настоятель монастыря Парчовой Горы. Поэтому Дзюро не стал горделиво мяться, а лишь низко склонил свой вытянутый, покрытый морщинами лоб.

– Прекрасная Сиваньму, – промолвил он, коснувшись ладонями дощатого пола, – чем такой ничтожный монах, как я, может быть полезен богине Запада?

И Сиваньму поведала настоятелю о своих тревогах. Прошло немало времени с тех пор, как её возлюбленный Яньван погиб в неравном бою с бесами-оборотнями. Нефритовому Императору и четырём его Небесным Царям удалось прогнать бесов из дворца, но только Яньван способен был запереть ворота Донной Страны. Богиня Сиваньму попросила настоятеля подняться по реке времени и предупредить Яньвана о надвигавшейся грозе.

Настоятель Дзюро ещё раз простёрся в поклоне и удалился в тёмную молитвенную залу-майдоно, где погрузился в глубокую медитацию. А Сиваньму обернулась прекрасноликой девушкой, золотые волосы которой по красоте уступали только самой богине Запада, и отправилась путешествовать по Итаюинду.

Прошло немало времени, и, когда Сиваньму поднялась обратно на Парчовую гору, настоятеля Дзюро там уже не оказалось. Однако в монастыре богиню ожидали. Настоятель Кокори, что никогда не покидал Парчовой горы со дня своего посвящения, вручил златовласой девушке опечатанный свиток, на котором старческим почерком Дзюро было выведено следующее: «Прекрасная богиня Запада! Повернуть реку времени вспять оказалось не по силам даже мне. Судьбу черноволосого Яньвана Умма-ё изменить уже нельзя».

Слёзы навернулись на изумрудные глаза Сиваньму. Это не ускользнуло от настоятеля Кокори, который поспешил утешить прекрасную паломницу. О том, что перед ним богиня Запада, настоятель не знал. Во всём монастыре только Дзюро и было известно о том, что Сиваньму путешествует по миру людей. А на письме, которое старых монах оставил для богини, стояло самое обычное мирское имя – Гу Цинь.

Златовласая девушка промокнула глаза рукавами своего платья, склонила голову перед настоятелем и покинула храмовую залу, где её принял настоятель Кокори. Она прошла в яблоневый сад, что был разбит в одном из внутренних дворов монастыря, уселась там на широкую скамью и снова развернула письмо в надежде обнаружить, что печальные новости сменились радостными.

Уже прочтённые богиней слова никуда не пропали, но после них стояли другие: «Только ты, могущественная Сиваньму, можешь спасти Яньвана. Волшебные вещи повелителя Донной Страны до сих пор раскиданы по свету. Соедини их с персиками Сянь Тао, что растут на твоей горе Гуньлунь, и ты вернёшь Яньвана Умма-ё в наш мир».

Белые, как рисовая бумага, руки богини задрожали и выронили свиток, который закружился в воздухе и с шелестом опустился на скамью рядом. Сиваньму схватила письмо и, подняв его к покрасневшему от надежды лицу, трижды перечитала совет просветлённого настоятеля.

Самого важного в письме не было сказано: где же следует искать принадлежавшие Яньвану вещи, а также что они собой представляют. «Вещи эти должны быть дороги повелителю Донной Страны, раз тот запер в них частицы себя», – так подумала богиня Запада. Поразмышляв, она догадалась, о каких вещах шла речь. Оставалось найти того, кто помог бы ей в поисках. Богиня оглянулась по сторонам, и взор её упал на молодого монаха, который подрезал садовым яблоням непослушные ветки.

Монаха этого звали Сонциан, и был он столь же молод, сколь и хорош собой. Лишь два года тому назад он прошёл последнюю ступень посвящения и теперь большую часть времени проводил во внутренних залах монастыря, усердно предаваясь молитвам и разнообразной медитации.