Чтение онлайн

– Ну и горазд же ты поспать, – сказал странствующий воин, который за проведённую в пьянстве и песнях ночь успел надорвать голос.

Сонциан наскоро умылся, забросил на плечо дорожный мешок и вышел из сеновала на улицу, где солнце уже взобралось по небу почти на самый хребет. Чжу Люцзы дожидался его у ворот, сжимая в одной руке свою булаву, а в другой – плетёную сумку, в которой позвякивала полудюжина винных кувшинов.

Погода выдалась хорошая, и весь день монах с демоноборцем провели в дороге, прошагав немалое расстояние. Вечер застал их в поле, и, подметив, что солнце уже начало краснеть, Сонциан предложил свернуть с дороги. Переночевать путники решили возле раскидистой туи, которая росла неподалёку, окружённая можжевельником. Люцзы прошёлся по зарослям, но дров для достойного костра набрать не сумел. Горстка сухих можжевеловых веток быстро истлела, и к путникам со всех сторон начала подползать ночная тьма.

Сонциану стало боязно, и он, чтобы успокоиться, засунул руку в дорожный мешок, чтобы вытащить оттуда волшебный обруч, нацепить на голову и заснуть спокойно, не опасаясь ни настоящих оборотней, ни приснившихся ему ранее.

К ужасу Сонциана, вместо обруча он вытащил из мешка ржавую подкову. В панике он подскочил с места и вытряхнул из мешка всё, что в нём было. На притоптанную траву упала шкатулка со списком восьмой камишутты, запасная пара исподнего и свёрнутая на четыре раза грязная простыня.

– Воры! – завопил монах.

– Где? – поднял голову Чжу Люцзы, который только-только улёгся.

Ночная попойка его утомила, а день в дороге прибавил к этой усталости достаточно, чтобы странствующий воин превратился в лежачего.

– Робу золотую украли! И мою дорожную тоже! И обруч! – стал объяснять монах. – Только подкова и простыня! Как же теперь я без обруча, а если оборотни нападут?

– На всё воля богини Запада, – ответил Чжу Люцзы со всей мудростью, которая в его случае целиком происходила из лени.

– О, божественная Сиваньму, – взмолился монах, – за что мне такое несчастье! Сойди к твоему ничтожному посланцу и помоги вернуть всё, что подлые воры у меня украли!

Сонциан упал ниц и стал творить молитвы одну за другой. Но богиня Запада этих молитв не слышала. Она была занята своими делами. Не помогли Сонциану и молитвы, которые он обратил к семи богам удачи: ко всем вместе и к каждому в отдельности.

– Возвращаемся назад! – сказал Сонциан, когда запас его молитв наконец иссяк.

Он запихнул исподнее и шкатулку обратно в мешок, а подкову зашвырнул подальше в поле. Чжу Люцзы не пошелохнулся. Наоборот, он только сложил руки на своём бочкоподобном животе и захрапел.

– Вставай! – крикнул ему Сонциан, но так и не смог оторвать странствующего воина от заслуженного сна.

Сколько ни пихал монах спящего Чжу Люцзы, ничего у него не вышло. Доведённый до отчаянья, Сонциан пошёл на крайнюю меру. Он поднял с земли последний едва тлеющий уголёк и, высунув от волнения язык, осторожно положил его Чжу Люцзы на поросячий нос.

Действие это возымело немедленный эффект. Люцзы вскочил как ужаленный и стал размахивать булавой направо и налево с такой резвостью, что монах едва-едва успевал уворачиваться. Наконец булава нашла свою жертву, которой оказался толстый и покрытый треснувшей корой ствол туи. Дерево задрожало, и с его веток посыпались мелкие шишки.

– Берегись, монах! Каменный град! – закричал Чжу Люцзы, который так и не понял, что происходит. Он закрутил булаву над головой так, что шишки разлетались от неё во все стороны, как если бы в руках у него была не булава, а прочный бамбуковый зонт.

Сонциан в это время лежал в зарослях можжевельника и судорожно вспоминал, кому ещё можно было бы помолиться. Он уже пожалел о том, что решил потревожить сон Люцзы таким бессовестным способом.

К счастью для монаха, Чжу Люцзы отходил от гнева так же быстро, как и оказывался в его власти. Поэтому вскоре он пришёл в себя и стал искать Сонциана.

– Эй, монах! Ты живой? Выходи давай! – сказал Чжу Люцзы, уверенный, что монах где-то спрятался, что было совершенной правдой.

Сонциан осторожно поднялся на ноги и промолвил:

– Здесь я. Надо возвращаться нам. Найти вора и робу вернуть. И обруч!

– Сейчас? – удивлённо спросил Люцзы.

Монах огляделся. Ночь была ясной, и звёзды подсвечивали горизонт, но, кроме горизонта да чёрных контуров Чжу Люцзы, туи и потрёпанных кустов можжевельника, ничего было не разглядеть. Путешествовать по темноте монаху расхотелось.

– Завтра первым делом, – смирился он.

Чжу Люцзы довольно хрюкнул, улёгся обратно и через дюжину вздохов уже спал крепчайшим сном. Монаху ничего не оставалось, как последовать его примеру. Заснуть он так и не мог, поэтому всю ночь провёл в медитации, повторяя про себя восьмую камишутту на триста, затем ещё на триста, а затем и на тысячу раз.

Чтобы узнать, кто же обокрал монаха и что он сделал с украденным, читайте следующую главу.

Итак, после того как Сонциан лишился и золотой робы, и обычной, да ещё и волшебного обруча в придачу, он решил вернуться на постоялый двор, чтобы найти и наказать вора, а также вернуть награбленное.

К величайшему Сонцианову огорчению, хозяин постоялого двора ни о каких ворах и не слыхивал. Того более, он даже оскорбился самому предположению о состоявшемся воровстве.

– Не иначе как бродячий музыкант меня обокрал, – заявил ему Сонциан.

– Да как ты смеешь на него наговаривать! – возмутился хозяин постоялого двора. – Он ведь живёт по соседству и приходится мне троюродным братом!

Остальные путники, что ночевали на постоялом дворе, уже отправились по своим делам: плотники – на заработки в Сурин, а остальные – на свадьбу. Ничего не оставалось монаху, как смириться и продолжить свой путь с надеждой, что бесы-оборотни ему больше не встретятся.