Чтение онлайн

Вот и сейчас он целиком погрузился в своё дело, не замечая ничего вокруг. Не замечал он и богини Запада. Сиваньму не стала прерывать садовничью медитацию и решила дождаться ночи, чтобы предстать перед монахом в своём настоящем облике. Она бесшумно поднялась со скамьи и мелкой поступью вышла из сада.

Сиваньму вернулась к настоятелю монастыря и промолвила:

– Почтенный Кокори-бханте, дозволь мне провести ночь в зале для медитаций. А утром я отправлюсь в обратный путь.

Обыкновенным паломникам запрещалось оставаться в храмовых залах после захода солнца, но для златовласой Гу Цинь настоятель сделал исключение. Богиня Запада проследовала в залу для медитаций и смиренно уселась там подле стены. Минуты сменялись часами, и вот уже на Парчовую гору опустилась ночная тьма.

Сиваньму поднялась на ноги и, стряхнув облик прекрасноликой Гу Цинь, приняла свой обычный вид. Раскинув руки в стороны, она поплыла в сторону кельи, в которой мирно спал монах по имени Сонциан.

Богиня Запада склонила голову, чтобы протиснуться в небольшую келью. Одного взмаха божественных рук оказалось достаточно, чтобы стены и дощатый потолок расступились. Длинные рукава коснулись щёк спящего монаха.

– Сонциан, – глубоким голосом произнесла Сиваньму.

Монаха же в это время посещал уже третий за ночь сон, и каждый из них всё меньше и меньше походил на видения, достойные посвящённых монахов Парчовой горы, да и вообще любых монахов.

Поэтому, услышав голос богини, он – хотя и покинул свой третий сон – тотчас же решил, что перед ним четвёртый. И в этом сне прекраснейшая со всех сторон женщина, которая повисла над ним в своём белом, как свет луны, платье, звала его к себе.

Монах распахнул простыню, которая укрывала его от ночных сквозняков и назойливой мошкары. Под простынёй этой ничего на теле монаха не было: свою робу он бросил вечером под кровать, а исподнее замочил на ночь в стоявшем рядом ведре.

– О, прекрасная дева! – так воскликнул монах, простирая свои натруженные руки в сторону богини Запада. – Иди ко мне в объятья и познай настоящую страсть!

Сиваньму в негодовании ударила монаха своим веером по лбу так, что он мгновенно и окончательно проснулся. Тут до него дошло, что перед ним не кто иной, как сама богиня Запада. И что он, принявший обеты монах, оказался перед ней в совершенно неподобающем виде.

Монах вскочил с кровати и оглянулся в поисках робы, но не обнаружил ничего, кроме ведра, в котором до сих пор мокло его нижнее бельё. В суматохе он выхватил из ведра исподнюю рубаху и натянул её на себя. Голова у него тут же застряла там, где полагалось быть воротнику, ведь в панике вместо рубахи монах вытащил свои подштанники.

Холодная вода стекала по лицу монаха, и это его немного остудило. Он стянул с головы подштанники и обмотался в простыню. Теперь он походил на только что вышедшую из парной бани гурию. Образ этот сам пришёл ему в голову, потому что не далее как два сна назад он посещал такую баню сам.

Сиваньму смотрела на всё это, спрятав улыбку за развёрнутым веером, на котором листья персикового дерева колыхались от её дыхания. Наконец, она промолвила такие слова:

– Боги выбрали тебя, Сонциан, за твоё усердие и трудолюбие. В твоих руках теперь судьба всех людей и небожителей.

Монах с удивлением посмотрел на свои руки, которые ничем за ночь не изменились. Простыня поползла вниз, и он испуганно поддёрнул её обратно, подняв до самого подбородка. На всякий случай монах упал на колени и простёрся ниц. В таком положении за простыню можно было не переживать.

Богиня Запада меж тем продолжала:

– У самого истока времени бесы-оборотни вырвались на свободу и заполонили не только земли Итаюинду, но пробрались даже на самые Небеса. Одному только Яньвану Умма-ё под силу было остановить нашествие бесов, – голос прекрасной Сиваньму дрогнул при упоминании Яньвана. – А вероломные оборотни захватили его врасплох и разорвали на мелкие части. Но знай же, Сонциан! – воскликнула тут богиня Запада. – Властителя девяти тысяч миров возможно спасти, вернув из Донной Страны, которой он некогда правил.

Было это сущей правдой. Как настоятель Дзюро и написал в своём письме, Яньван Умма-ё часто путешествовал по своим владениям, откуда никому в одиночку вырваться было невозможно. Для перемещений он использовал волшебные вещи, в которых была спрятана частичка его души. Об этом богиня Запада и рассказала Сонциану.

– Что же это за вещи? – спросил у богини монах, всё ещё лежавший ниц.

– Гребень из драконьей кости и боевой посох, – ответила Сиваньму.

Назначение гребня было хорошо известно богине Запада. Она не раз видела, как Яньван Умма-ё расчёсывал им свои чёрные как смоль волосы. Ярко-голубые искры разлетались при этом в разные стороны, что было явным признаком волшебства. Без всякого сомнения, Яньван заключил в гребне своё спасение.

А вот про посох богиня только догадывалась. Последние мгновения жизни Яньвана до сих пор стояли у неё перед глазами. Бесы-оборотни разлетались во все стороны от ударов, которые наносил Яньван своим сверкающим посохом. Никаких сомнений не было у Сиваньму в том, что посох был наполнен волшебной силой.

Нам-то хорошо известно, чем был наполнен посох на самом деле, но богиня Запада ничего не знала о том, что произошло у дворцовой конюшни. Вот Сиваньму и решила, что в посохе тоже заключена частичка повелителя Донной Страны.

– Когда бесы напали на дворец Нефритового Императора, – отталкивая воспоминания, повела плечами богиня Запада, – посох и гребень упали с Небес и теперь лежат где-то на просторах страны Итаюинду. Принеси мне эти две волшебные вещи, и с помощью персиков Сянь Тао я смогу вызволить Яньвана Умма-ё. А уж он со всеми бесами разберётся, тотчас обратно в Донную Страну загонит.

– Где же мне искать эти вещи? – спросил монах, хотя в голове у него был совсем иной вопрос: «Почему это богиня Запада, обладающая волшебной силой, сама не может их найти?» Но такой прямой и грубый вопрос монах не отважился задать. Вместо этого он сказал так: – Нет во мне ни капельки волшебства. Как же я смогу посох Яньвана от палки простой отличить? А тем уж более гребень!

– Гребень ты найдёшь в тайнике, который сам Яньван устроил на земле Итаюинду, а вот посох поискать придётся. Но всему свой черёд, – уклончиво ответила богиня.

У неё был свой план, и план этот она вовсе не собиралась монаху сообщать. Для ритуала Сянь Тао требовалось, чтобы волшебные вещи Яньвана были в руках самого обычного земного человека, и монах по имени Сонциан вполне подходил на эту роль. К тому же он был хорош и лицом, и фигурой – будь у него длинные чёрные волосы, он оказался бы даже краше самого Владыки Донной Страны, на которого в Небесном дворце все засматривались.

Поэтому богиня Запада промолвила:

– Отправляйся во владения Яшмового Императора. По другую сторону княжества Четырёх Рек, в монастыре Синей Горы, ты найдёшь моё изумрудное ожерелье, а с ним и волшебный свиток, который укажет путь к тайной сокровищнице Яньвана.

– Синей горы, – повторил монах словно зачарованный. – Это же через всё княжество Четырёх Рек пройти придётся!

Богиня Запада вздохнула.

Монах продолжил:

– Говорят, там бесы-оборотни промышляют. Ловят местных жителей себе на завтрак, а приезжими за обедом угощаются!