Чтение онлайн

— Их величества вынули свои пистолеты и совместно с выжившими гвардейцами перебили нападавших.

— Невероятно! А кто вёл изменников?

— Бывший генерал-губернатор Москвы, бывший генерал-аншеф, и теперь уже бывший князь Михаил Никитич Волконский.

— Поделом мерзавцу! А на что надеялись сии негодяи? Кого же они прочили на трон?

— Бастарда Екатерины и Орлова, графа Бобринского.

— Как же, слышал краем уха. В Петербурге чего не услышишь… Однако, на мой взгляд, сей юноша совершенно неспособен к государственной деятельности и в свои шестнадцать лет являет собой совершеннейшего ребёнка. Неужели он оказался способен составить комплот?

— Нет-нет. Юноша, как Вы правильно заметили, совершенно бездарный, воля и целеполагание отсутствуют напрочь. Нет, в заговоре он не замешан. Но вот его куратор, он да, замешан.

— Де Рибас?

— Он попался на крючок, ведя разгульный образ жизни. Ну, понимаете, подставили ему шулеров, опутали долгами и готово дело.

— Ох, да! Сколько людей попалось вот так, задёшево. И кто же стоит за заговором?

— Здесь всё странно. Показания рядовых участников наводят на мысль о французском следе, а вот показания верхушки говорят о другом. Да и Михаил Никитич Волконский известен своей англофилией, а французов он привечал, но не столь яро.

Доели кашу, попили какой-то травяной чай и Суворов приступил к делу:

— Так уж случилось, Юрий Сергеевич, что Ваши пушки, за эти годы мне так и не довелось посмотреть. Не сочтите за труд, покажите их действие.

— Запросто. Людей я привёл мало, а те что ушли вперёд ещё не поступили в моё подчинение, так что проведу перед Вами дивизионные учения. Сейчас назначу дивизион, и он отстреляется, увидите возросшие возможности.

— Именно того я и хочу.

Нам подали коней, и мы отправились в мой лагерь. За время моего отсутствия лагерь изменился в лучшую сторону: по периметру встали переносные рогатки, поверх которых, в три ряда натянута колючая проволока. Суворов сразу обратил внимание на новинку:

— Это что за новое устройство, не плод ли Вашего творчества, а, Юрий Сергеевич?

— Сие есть колючая проволока, её придумал отставной прапорщик, что работает у меня в конторе на заводе.

И в этом случае я абсолютно не вру. Всего-то и делов, что накрутил на обрезок проволоки кусочки проволок и нечаянно оставил на том месте, где одноногий воин обычно перекуривает. Отставной офицер мигом сообразил, куда и как можно применить такую конструкцию, и дело пошло. Всю изготовленную колючку я забрал с собой, и во время марша через степь она нам здорово помогала, однажды в ней даже запутался татарин, и не выпутался, пока не подоспели часовые.

— Полезная вещь, вижу, что её можно использовать на стоянках, да и в бою, особенно в оборонительном, она лишней не будет. Поделитесь запасами, Юрий Сергеевич?

— Отчего же не поделиться? Поделюсь. Только охраняй и саму колючку, Александр Васильевич: проволока вещь ценная, всяк норовит отломить кусочек на собственные нужды.

Сборный дивизион привычно поднял орудия на передки и выдвинулся в указанный район учений. По дороге я объяснял Суворову возможности нового вооружения, руками показывая, как высоко могут взлетать снаряды, и как круто падать. Будущий генералиссимус всё понял правильно и решил посмотреть на реальную стрельбу

— Юрий Сергеевич, на прямую наводку дорогой боеприпас тратить не станем, а вот по ту сторону зарослей, я точно знаю, имеется несколько брошенных хижин, обстреляйте их.

Я повернулся к сопровождающему нас командиру сводного дивизиона, капитану Петрову:

— Сможете сделать, капитан?

— Несомненно, сможем, господин полковник!

Немедленно от дивизиона, переходящего из походного в боевое положение отделился маленький конный отряд и поскакал в сторону, на точку, откуда видно подлежащие обстрелу хижины и откуда можно подать сигналы дивизиону. Напрямую, к хижинам двинулась разведка: надо же выяснить, нет ли в том месте мирных жителей. Мы с Суворовым и нашими свитами расположились неподалёку от корректировщиков, нам видна и артиллерия и цель. Наконец разведка показалась из леса и поскакала на доклад к командиру. В это же время один из группы корректировщиков выбрал место повыше, похоже, он взобрался на какой-то камень, принялся махать флажками.

— Что он делает? — удивился Суворов.

— В Главном Артиллерийском управлении разработали систему сигналов, которые можно днём передавать флажками, а ночью фонарём. Очень удачная оказалась задумка. — поясняю я.

— Действительно… Ну-ка посмотрим как сработает ваша задумка.

В деле внедрения флажного семафора я ограничился тем, что подкинул саму идею во время дружеской посиделки с артиллеристами. Моё лицедейство не пропало даром: наутро вся четвёрка моих собутыльников бросилась разрабатывать семафорный алфавит, и спустя пару дней всё было готово. Радением генерала Кукорина семафорная азбука тут же обрела силу приказа и была издана в виде отдельной брошюры, где были приведены и «дневные» флажные знаки и «ночные» знаки фонарём. Разработали и ратьер, но готовых образцов выпустить не успели.

Дивизион готовился к стрельбе. Пушки задрали стволы вверх и их расчёты пока просто стояли. Суетилась прислуга только одного орудия.

— Сейчас начнут пристрелку, чтобы тратить поменьше боеприпаса. — пояснил я.

— Весьма дельно. — кивнул Суворов поглядывая то на пушку, то на цель.

Бабах! Орудие изрыгнуло клуб дыма, и спустя секунды слева от хижины вспух султан разрыва. Корректировщик замахал флажками. Бабах! Корректировка. Бабах! Корректировка. Наконец расчёты у орудий пришли в движение, и дивизион рявкнул тремя полными залпами. На месте хижин остался лишь лунный ландшафт, что-то дымилось, но не горело: ударными волнами близких разрывов пламя сбило.

— Прогуляемся, Юрий Сергеевич, посмотрим на дело рук ваших пушкарей?

— С удовольствием, Александр Васильевич.

Проехали, полюбовались. Хотя на что там смотреть? Овал длиной метров в пятьдесят и шириной метров в пятнадцать изрытый воронками.

— Посмотрите-ка, а ведь кучно положили свои бомбы! — восхитился Суворов и повернулся ко мне — Юрий Сергеевич, а не согласитесь ли Вы поучаствовать в небольшом дельце?

— Разок-другой стрельнуть в сторону Очакова? Дело благое, не откажусь.

Суворов усмехнулся:

— А поедемте в штаб, полковник, есть к меня некоторая мысль.

Но для начала он подъехал к артиллеристам, от души обнял командира и произнёс перед строем короткую, но зажигательную речь. Вот ведь как удачно в человеке сосуществуют командир и комиссар, и каждый проявляется в нужное время.

В штабе корпуса нас уже ждали офицеры.

— Присаживайтесь, господа!

Присутствующие расселись, мне досталось довольно удобное кресло. Только теперь до меня дошло, что в этой армии таскают с собой нормальную мебель. То-то мои артиллеристы восхищались лёгкой складной мебелью, которую я заказал для штаба своей артиллерийской дивизии и штабов всех уровней до батареи. Правда, последним досталось шесть стульев и стол. Складные, конечно.

— Господа! — начал Суворов, видя, что все внимательно слушают — Прибытие новейших орудий. Которые доставил гвардии полковник Булгаков, — услышав свою фамилию, я встал. Так положено — Садитесь, полковник. Итак, прибытие орудий резко изменило расклад сил на нашем театре военных действий. Короткие учения, которые были проведены час назад, навели меня на счастливую мысль, взять Очаков не медля, а именно завтра с раннего утра. Суть замысла такова: войска выдвигаются на рубежи ожидания, и ждут, когда в дело вступит наша артиллерия. Под прикрытием её огня пехота легко войдёт в крепость. В корпусе имеются полсотни орудий, полковник Булгаков доставил ещё триста, прислуга прибыла заранее, так что у нас на руках все карты. Крайне важным благоприятным для нас обстоятельством является отсутствие османского флота: из-за противных ветров и угрозы вспышки холеры флот отошел в Кафу. Нам представляется счастливая возможность, разобраться с крепостью не опасаясь бомбардировки и десанта с моря. Благоволите взглянуть на карту.