Чтение онлайн

— Добрый вечер, товарищи! — раздался громкий зычный голос, усиленный мощными динамиками. — Начинаем урок вечерней оздоровительной гимнастики. Встаньте прямо! Ноги вместе! Руки по швам! Вдох! Руки вверх! Выдох! Руки вниз! Вдох!

Сумасшедшие запыхтели, старательно выполняя команды.

С вышек ударили лучи света, сойдясь в перекрестие над толпой, и в воздухе проявились пейзажи просторных полей с перелесками, полноводной рекой и белыми облаками на синем небе.

«Голограмма», — догадался я.

— Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла…, — нежно запел женский голос.

Панорама сменилась березовым лесом. Там среди деревьев закружил хоровод девушек в кокошниках и длинных красочных платьях.

— Образ родины в наших сердцах! — ворвался в песню голос за кадром.

— Некому березу заломати, некому кудряву заломати…

— Товарищи! — воскликнул голос. — Вперед, ускоренными темпами на пути к обретению разума! Руки согнуть! Бег на месте! Все бежим на месте!

Сумасшедшие активно заработали ногами. Тем временем над толпой проявился объемный образ Ленина. Ильич был как живой в ореоле света. Он строго и назидательно взирал сверху.

— Наш великий вождь и учитель верит в вас! Он всегда с вами! — продолжил вещать голос. — Его разум — ваш разум! Его гений — ваш гений!

— Эээх, дубинушка ухнем! Эх зеленая саама пойдет! — завопил кто-то за моей спиной. — Аааааа. Бляяяя!

Оглянулся. Двое санитаров уже успели набросить смирительную рубашку на возмутителя порядка, запихали ему в рот кляп и поволокли.

А занятия продолжались.

— Присели! Встали! Присели! — командовал голос. — Товарищи! Дружными рядами к полному просветлению и оздоровлению!

Объемные картины над толпой плавно сменялись одна на другую. Над нами летели самолеты, шли по полю уборочные комбайны, плыли корабли в океане.

Играла торжественная музыка.

— Наклоны в стороны! Раз! Два! Раз!

В воздухе заколыхались полупрозрачные пейзажи каких-то городов, новостроек, счастливых и радостных лиц.

— Хлопки рук над головой в прыжке! Раз! Два! Три! Хорошо!

Зазвучал симфонический оркестр, и над умалишенными поплыли балерины из «Лебединого озера».

— Красота спасет мир! Под руководством Партии и Правительства обретем духовную и физическую красоту!

Балерины кружились в танце.

— На месте стоять! Раз, два! Восстанавливаем дыхание. Вдох! Выдох! Вдох!

Музыка затихла. Балерины растворились.

— Товарищи! Вечерняя зарядка закончена! Скорейшего вам выздоровления и возвращения на трудовой путь строителя коммунизма! Приятных вам снов, товарищи!

— В палату марш! Быстро! Быстро! — Засуетились санитары, подгоняя сумасшедших, как собаки отару овец.

* * *

Не спалось. Лежал на кровати, отрешенно уставившись в потолок. На соседней койке мирно сопел во сне Роман. После вечерней зарядки санитар профессионально выполнил успокоительный укол ему в задницу, тем самым избавив меня от выслушивания дальнейшего бреда сумасшедшего. Но надолго ли?

Мне были предложены какие-то таблетки. Сделал вид, что кладу их в рот и даже глотаю, запивая водой из стакана. Как только санитар отошел, тут же выплюнул их.

За окнами густела темнота. В палате-казарме жизнь к ночи потихоньку успокаивалась. Все реже слышались дикие выкрики, песнопения, чтение стихов и прочие проявления нездорового ума. Мой сосед-богоискатель тоже постепенно угомонился, перестав творить молитвы с призывами господними. Я же лежал обуреваемый мыслями.

Вот же чертовщина какая! Жизнь, вроде, улыбалась. И вдруг… на тебе! Ни с того, ни с сего такой совершенно нелепый, можно сказать, фантастический поворот событий.

Вопрос — что делать и как быть, не давал покоя. Может, все же попытаться сбежать? Пробраться на танковый завод, попробовать вскрыть дверь и вернуться обратно? Но охрана и здесь и на заводе крепкая. Да и вернусь ли я туда куда хочу? Вряд ли. Тем более я совершенно не знаком с самим механизмом переброски. Потому не стоит и пробовать.

Мысли одна хуже другой клубком змей извивались в моей голове. В попытке успокоится, невольно схватился ладонями за виски. С ума сойти! Аж, волком хотелось завыть.

«Тихо, Валера, тихо! — мысленно сказал я сам себе. — Бежать пока никуда не надо. Здесь в СССР тоже можно хорошо устроиться. В социалистическом обществе нет безработицы, и потому у каждого человека есть уверенность в завтрашнем дне. Не вечно же меня держать будут в этих застенках. К примеру, имитирую я собственное оздоровление, и в конце концов меня выпустят. А, может, и документы местные справят. Ты ж не буйный, Валера. Надо срочно выздоравливать. Для начала напрочьотринуть разговоры о параллельных мирах. Стать примерным сумасшедшим и как всегда радоваться жизни. Радость жизни это всепобеждающая сила. Тебя выпустят, Валера, и ты найдешь здесь себе применение. Ты же талантлив, а талант всегда пробьет себе дорогу в любых параллельных мирах. Все будет хорошо».

Приняв решение, я моментально успокоился. Пора спать и видеть хорошие сны. Вскоре веки мои отяжелели. Как уснул, не помню.

И приснился мне неприятный сон. Вроде, как сидит за широким столом в большом кабинете сам товарищ Сталин, а я стою перед ним, подобно школьнику перед завучем. Кроме Сталина за столом еще с десяток каких-то людей. Присмотрелся — узнал среди них только Лаврентия Берию и Никиту Хрущева.

— Итак, гражданин Назаров из капиталистической России, что вы можете сказать по поводу своего участия в сознательном уничтожении СССР? — задает мне вопрос Сталин, раскуривая трубку.

— Я? Я ничего не могу сказать, — немедленно отвечаю. — В то время был еще маленький. Мне было… Пять лет мне было! Вот!

— Пять лет, — Сталин усмехнулся. — Не надо сваливать на возраст свою преступную бездеятельность.

— Преступную бездеятельность? Но разве малые дети могут быть преступно бездеятельными?

— Помолчите, гражданин Назаров! Пусть товарищи по партии скажут. Товарищ Берия. Вам слово.

Берия подскочил, как ужаленный.

— Товарищ Сталин! Из достоверных источников стало известно, что гражданин Назаров уже в четырехлетнем возрасте напевал разлагающие социалистический образ мышления песни так называемых вокально-инструментальных групп, таких как «Кино», «Наутилус-Помпилиус», «Алиса» и «ДДТ». Кроме того он уже в этом возрасте предпочитал иностранную жвачку ирискам «Кис-Кис», предавался беспробудному потреблению капиталистической суспензии под названием «Кока-Кола», пренебрегая тем самым истинно социалистическим напитком «Буратино» и усиленно сосал «Чупа-чупс» вместо русских леденцов «Петушок на палочке». Таким образом, он уже в то время проявлял полное отсутствие патриотических чувств, неуважение к социалистическому образу жизни, историческим ценностям своей Родины, наследию отцов и дедов. Он виновен.

Берия сел.

— Откуда вы знаете! — выкрикнул я. — Вас в то время уже не было! Вас расстреляли!

— Меня? — Берия снисходительно ухмыльнулся. — Меня не могут расстрелять. Я всегда и везде живой. Я всегда с каждым и в каждом из вас. А вот ты, гражданин Назаров будешь расстрелян.

— А что нам скажет товарищ Хрущев? — обратился Сталин к Никите Сергеевичу, попыхивая трубкой.

— Мне нечего добавить к словам товарища Берии, — заявил Хрущев, став по стойке смирно. — Хочу только обратить ваше внимание, товарищ Сталин, что гражданин Назаров ничуть не раскаивается в содеянном. При этом не признает свою вину, что является отягчающим обстоятельством. Он вдвойне виновен.