Чтение онлайн

— Да, что ты несешь! — возмутился я. — Это я-то виновен? Ты же сам предашь своего вождя! Ты же сам обгадишь нашу историю! Из-за тебя и начнется весь развал! Ты кукурузник! Крым отдал! Страну в голод загнал!

— Бред, — пожал плечами Хрущев.

— Кто еще желает высказаться? — спросил Сталин, загасив трубку.

Гробовая тишина в ответ.

— Очень хорошо. Итак, мы решили признать гражданина Назарова изменником Родины и расстрелять. Приговор привести в исполнение немедленно. Товарищ Берия. Прошу.

Берия вновь подскочил, и я увидел в его руке направленный на меня пистолет.

— Нет! — завопил я. — А где мое последнее слово! Товарищ Сталин! Они все предадут вас! Они все враги народа!

— Заткнись, гад! — процедил сквозь зубы Берия и блеснул очками. — Получай!

Пламя из дула. Разрывающий голову удар. Проснулся в холодном поту. Черт!

За окном светало. Наступало утро.

— Приснится же, — пробормотал я, озираясь по сторонам. В палате царил покой. Сумасшедшие спали.

Тишину нарушил громкий топот со стороны двери. В палату вошли несколько рослых людей в военной форме. За ними семенил Феликс Эдуардович в сопровождении двух санитаров.

— Подъем! Все подъем! Быстро! — завопил один из них.

Сумасшедшие заворочались. Кто-то протяжно завыл.

— Вот она кара небесная во второе пришествие! Ибо сатана не дремлет! — заорал набожный юродивый. — Армагеддон настал!

— Товарищи сумасшедшие! — зычно воззвал один из людей в форме с погонами майора. — Приказываю всем, построиться в шеренгу перед койками. Быстро! Время построения — одна минута. Время пошло!

— Вставайте! Вставайте! Быстро! Скоты! — завопили санитары и забегали меж коек, пинками и тычками поднимая психов. — Вставайте! Стройтесь, как есть! В трусах!

Я не стал дожидаться пинка, вскочил и послушно застыл перед своей кроватью. Справа от меня пристроился Роман, а слева, тупо бормоча, что-то про бога выпрямился столбом юродивый.

Прошла не одна минута, прежде чем санитарам удалось выполнить приказ майора и создать из психов некое подобие шеренги. Вид всей этой картины был карикатурно отвратителен и напоминал собою некий винегрет из полотен испанского художника Франсиско Гойи со своими чудовищно-гротескными персонажами из разномастных пародий на человеческие облики. Сумасшедшие топтались на месте. Некоторые тупо озирались по сторонам, иные же расплывались в идиотских улыбках, другие сумрачно набычились.

— Рааавняйсь! Смииирно! Вольно! — зычно скомандовал майор.

— Ура! — заорал кто-то из нестройных рядов. Майор сделал вид, что не услышал восторженного возгласа.

— Я майор Хромченков — начальник второго отдела Центрального районного военкомата, — представился он. — Завершается весенняя призывная кампания в доблестные и непобедимые советские вооруженные силы. Практически все новобранцы поступают в нашу великую армию с искренним желанием служить и стойко переносить тяготы военной службы. Практически все. Да.

— Слава КПСС! — послышался истошный вопль. — Да здравствует Марксизм-Ленинизм!

Из шеренги выбежал маленький тощий мужичонка.

— По врагам огонь! — завопил он. — Гранаты к бою!

Санитары, будучи начеку, тут же подскочили к нему, профессионально заломили за спину руки и поволокли за дверь.

— Смииирно! — вновь заорал майор, побагровев толстой мордой. — Товарищи сумасшедшие! Ставлю вас в известность, что практически все новобранцы желают нести службу повсеместно. Но, в наше социалистическое время, когда еще не добит змей мирового империализма, еще встречаются несознательные подонки, которые сознательно не желают отдаваться армейской службе. Они скрываются везде, где могут. Но у меня глаз наметан и зорок, и я выявляю таких мерзавцев на земле в небесах и на море. Уверен, уклонисты засели и среди вас, настоящих больных на голову. Посему предлагаю им добровольно сдаться, признаться в симуляции умственного помешательства с изъявлением своего желания отдать свой долг Партии и народу. Итак, кто желает служить?

— Я! Я желаю! Дайте мне двустволку! Я убью президента Соединенных Штатов! — раздались откуда-то из угла палаты хриплые выкрики, схожие с лаем собаки.

Майор поморщился, махнул рукой и медленно пошел вдоль шеренги психов, внимательно всматриваясь в их физиономии. В палате зависла мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным звуком его шагов. Шаг за шагом, и майор поравнялся с юродивым. Здесь он и остановился.

— Имя, фамилия? — спросил он у юродивого.

— В превеликой благостии пребываю! — истошно заголосил юродивый. — Ибо отходя по нужде крупной увидел я ангела небесного во сребре-свете озаренного, и оный длань свою распростер над водами и землями, поведав, что грядет господь, и возрадуются страждущие! Но не токмо…

Ощутимый тычок кулаком под дых заставил юродивого мгновенно заткнуться.

— Его зовут Анатолий по фамилии Кожура, но он выдает себя за преподобного Сержа Николаева-Ачинского, — пояснил подошедший ближе к майору Феликс Эдуардович. — У больного имеет место навязчивый бред, галлюциногенные состояния, скрытые и отчетливо проявленные комплексы. Шизофрения в ярко выраженной степени. Скорее всего, это последствия родовой травмы головного мозга…

— Головного мозга, говорите? — перебил врача майор. — Мозг это не жизненно важный орган. Отсутствие головного мозга не входит в перечень заболеваний, препятствующих несению воинской службы. У этого кабана нет мозга! А зачем он ему? У него бицепс есть! Косишь, да? От армии решил закосить? А кто будет Родину защищать? Кто?

— Зоофилия есмь грех, — забормотал юродивый. — Даже ежели кто-либо из вас есмь зоофил — прелюбодей — скотоложник и с лошадью или же со козою да быком совокупление имел множественное, то господь простит сие при покаянии искреннем. Но для сего надобно на исповедь сходить во храм, или же поведать прилюдно о грехах сиих, а опосля молиться денно и нощно, дабы диавола из себя изгнать, ибо оный сатана вновь возвратит вас на грех искушения и соития со скотом.

— Складно чешешь! Политруком будешь! — ухмыльнулся майор. — Мы тебя быстро вылечим от соития со скотом! Бога и дьявола нет! Наши вожди Ленин и Сталин воистину и во веки веков! Аминь! А ты что тут делаешь?

Вопрос был обращен ко мне.

— Не знаю, — я тупо пожал плечами. — Вот доставили.

— Его доставили из режимной зоны, — пояснил Феликс Эдуардович. — Имел место быть бред. Частичная амнезия. Утверждает, что прибыл к нам из параллельного мира.

— Параллельного мира? — майор выпучил на меня рыбьи глаза водосточного цвета. — Не врешь?

Я промолчал.

— Язык прикусил, конспиратор, — ухмыльнулся майор. — Ничего. Пара марш бросков с полной выкладкой и ты забудешь обо всех параллельных мирах.

— Вы его тоже хотите забрать? — спросил Феликс Эдуардович. — Но должен предупредить, что он не имеет каких-либо настоящих документов. При нем была только ксива странного образца. Витя, принеси его эту ксиву. Там у меня на столе она.

Один из санитаров ринулся в коридор и вскоре принес мой паспорт. Майор его лениво перелистал, после чего в упор глянул на меня.

— Итак, кто ты там на самом деле мне неинтересно знать. Вижу, что здоровенный бугай и симулянт. А в военный билет так и запишем данные вот с этой херни, — он помахал перед моим носом паспортом. — Поздравляю. Будешь исполнять почетную обязанность воина СССР.