Чтение онлайн

– Эд, мы должны найти того заключенного, что просидел здесь восемь лет. Надо выяснить у него все об этом месте: как он добывает воду, где умывается, как ему вообще удалось продержаться столько времени живым и почти нормальным? Мы так и не узнали, кто и когда выгребает мусор из комнат, как он исчезает? Почему меняется расположение комнат и коридоров? Нам надо вернуться в то место, с сетью, где не перекрывается шахта на поверхность. У нас столько дел и задач, а ты алкоголь хлещешь! Эдик, я к тебе обращаюсь, вставай! Слышишь меня?

– Слышу. Уже полгода слышу одну и ту же песню от тебя. Надоел ты мне до чертиков. «Давай, Эдуард, вставай, я верю, что сегодня мы найдем выход из этого лабиринта. У меня было предчувствие, что сегодня удача нам обязательно улыбнется». Ха-ха! Не верю я больше ни в тебя, Михаил, ни в твои предчувствия, ни в выход из этого лабиринта. Не верю.

– Я знаю, Эдик, ты немного устал. Но те две недели, что мы находимся здесь, в этой тюрьме, - это ведь не срок? Ну, по сравнению с тем заключенным, что...

– Две недели? Ты сказал - две недели? Ха-ха-ха! Да какая разница, Мишка? Две недели, два месяца, два года! Какая разница, если выхода все равно нет! Нет, понимаешь? - Эдуард поднялся на ноги, и у него откуда-то из-за пазухи выпал еще один пустой пластиковый пакет из-под коктейля. - Какая разница, по каким коридорам ходить: с прямыми зеркалами или с кривыми? Нет никакой разницы! А все потому, что те, кто за нами наблюдают, кто иногда меняет стены и двери местами, кто бесследно убирает мусор и стирает этот оранжевый коктейль с зеркал, чтобы мы не могли отметить необходимую дорогу, - они все равно не дадут нам с тобой отсюда удрать. Ведь так? Ты лучше меня должен понимать, что не дадут. Ты же военный, Мишка! Зачем ты мне-то врешь и меня успокаиваешь? Ты, который самый честный и порядочный из нас двоих?

– Эдуард, прошу тебя, успокойся. Это просто стресс.

– Стресс, да? Да. А знаешь, что я сейчас собираюсь сделать? Чтобы снять этот самый стресс? Я зайду в соседнюю комнату, наберу себе полные руки жратвы и поем по-человечески. Усек?

– Эдик, не смей! Я принес нам немного еды, и поверь, нет никакой необходимости рисковать здоровьем и даже жизнью ради сомнительных продуктов, что лежат в соседней комнате, кстати, неизвестно сколько.

– Да-а, а я, может быть, хочу рисковать? Я рисковый парень, и мне без адреналина скучно. Ты хоть чуть-чуть можешь себе вообразить, какими суммами я рисковал на бирже? - Эдуард шатающейся походкой направился в соседнюю комнату.

Михаил резко остановил своего товарища по несчастью, хватая его за плечо.

– Эдуард, ты пьян, чтобы разумно соображать. Я тебя не пущу в комнату с кривыми зеркалами. Даже не пытайся туда прорваться.

– Вот как? Ха-ха-ха! - Эдуард затрясся от хохота. - И как долго будешь меня держать? Терпения и сил-то хватит?

– Для того, чтобы тебе сломать ноги, особо много сил и терпения не нужно.

Эдуард мгновенно перестал смеяться, а в глазах промелькнуло что-то похожее на сознание.

– Что уж ноги? Сверни сразу шею, чтоб мне не мучиться. Что - кишка тонка? Я сразу понял, что ты не сможешь. Никакого толку от тебя. Вот ты скажи, ты думаешь, в тех комнатах, с кривыми зеркалами, там - что? Что там происходит с человеком?

– Не знаю, - Михаил пожал плечами. - И знать не желаю.

– Не знаешь, а учить лезешь. А я тебе могу сказать, что там происходит. Я был в соседней комнате сегодня утром, когда заходил туда попить. Так вот, Мишка, там - ничего не происходит. Что здесь, то и там. Все едино. Только изображения на стенах кривые. Ни сегодня со мной ничего страшного не произошло, ни вчера, ни даже позавчера. Видишь, все проверено на себе! А тот пьянчуга, что встретился нам в первый день нашего заключения, - он наврал. Понимаешь? Не знаю, с какой целью он нам наплел с три короба, может, чтоб не скучно было. Но это все - ложь!

– Эдик, ты ходил в комнату с кривыми стенами? Эд, но... Как? Почему?

– А что ты на меня так вылупился? Да, ходил! Позавчера и вчера - зажмурившись, а сегодня - с открытыми глазами. Зашел в комнату, попил воды и вышел. И я чувствую себя прекрасно! Я не хочу больше спать на твердом полу, не хочу питаться остатками, которые мы сможем отобрать у этих несчастных. Мне надоело вздрагивать от каждого шороха и прислушиваться к твоим глупым советам и командам. И... Мишка! - Эдуард вздрогнул, глядя куда-то поверх плеча Михаила. - Смотри! Ты... Ты это видел?

Михаил повернулся назад, глядя в конец коридора. Тихо, как всегда.

– Что там?

– Мне показалось...
– Эдуард отстранил Михаила рукой, прошел два шага по коридору и замер в небольшой растерянности. - Там... Оттуда, вон туда прошел... Да нет, не может быть... Это же... Или может быть? Я видел сейчас Профитролю.

– Кого? - Михаил вновь посмотрел в глубь коридора и остановил свой вопросительный взгляд на Эдуарде.

– Ну Профитроля! Это кличка. По паспорту он значится как Порфирий Тороля, но профитролей звать его было удобнее. Да он и внешностью своей на кулинарные изделия похож, так что не обижался. Его все так звали. Он очень успешный брокер был. Один из самых богатых и известных. Я одно время с ним даже общался. В последние годы, правда, поговаривали, что он очень много потерял во время кризиса и выпрыгнул из окна. Но я никогда в это особо не верил. Мишка, мы должны догнать его! Давай, прошу тебя, он не мог далеко уйти. У меня есть к нему пара вопросов.

Эдуард и Михаил добежали до конца коридора и заглянули за угол - ничего. Прошли следующий коридор - опять все тихо. А потом еще и еще один.

– Да вот же он! - радостно крикнул Эдуард, увидев в боковом коридоре с выпуклыми стенами часть своего отражения, и смело свернул в сторону.

– Эдик, нет! Стой! - Михаил бросился вдогонку, хватая товарища за ворот куртки и дергая на себя. - Там же опасные зеркала, нельзя туда, слышишь?

Эдуард, до этого уже подкосивший равновесие двумя пластиковыми пакетами расслабляющего психику коктейля, не устояв на ногах, повалился назад, придавливая своим весом Михаила. И оба заключенных с грохотом растянулись на полу, на самом входе в коридор с кривыми зеркалами. Завязалась отчаянная борьба.

Михаил, пытаясь подняться и хватая Эдуарда то за одну, то за другую ногу, всеми силами старался вытянуть товарища в безопасное место. Эдик же, брыкаясь и отпихивая от себя Михаила, наконец-то нашел под собой твердую опору и почти по-пластунски пополз в сторону своих изображений.

– Отстань от меня! Что прицепился? Мне надо с ним поговорить! Отпусти.

– Эдик, остановись и успокойся, там нет никого! Слышишь меня? Нам надо вернуться...

Но коммерсант его особо и не слушал. Удачно попав ногой Михаилу прямо в голову, он освободился от цепкого захвата курсанта, резко встал на четвереньки и, вспоминая далекое детство, быстро перебирая руками и ногами, пополз за своим отражением дальше по коридору. Меньше чем через минуту он уже скрылся из вида, сворачивая где-то в одной из комнат. А Михаил, отлетев к противоположной стене и сильно ударившись головой о небьющееся «стекло», лишь слабо простонал ему вдогонку:

– Эдик, дурак, вернись!... Мне нельзя спать. Надо выбираться отсюда. Мишка, соберись с силами, проснись... - скомандовал он сам себе и потерял на какое-то мгновение сознание.

– Миша, Михаил! Очнись, - услышал он нежный женский голос где-то очень близко, прямо над ухом. - Открой глаза. Миша, тебе надо проснуться.

Михаил послушно открыл глаза:

– Ольга? Мисс Лоусон?

– Просто Ольга, - девушка улыбнулась. - Не надо формальностей. Мы ведь не совсем чужие люди. Если бы не тот казус, когда ты попал с моей сестрой на чужую планету, мы бы с тобой познакомились в тот день и обязательно стали друзьями. А может - кто знает? - может быть, и больше чем друзьями, - Ольга вновь смущенно улыбнулась, и ее нежная кожа тут же покрылась ярким румянцем. - Незачем лежать здесь на полу. Садись. Ты в порядке? Тебе помочь?