Там, где цветут ирисы
Шрифт:
Это выглядело так комично, что мы обе не удержались и заржали во весь голос. Через стенку нам постучали и заорали, причем матом. Никто даже не поверит, что будущие Жизели и лебеди могут изрекать такой отборный трехэтажный мат.
– Семенова, заткнись и спи, а то ты, наверное, подслушивать устала, – гаркнула Натали в ответ.
– Давай спать уже, осталось два часа до подъема, – я бросила в нее подушку, возвращая ей.
Поворачиваясь на бок и закрывая глаза, подумалось, что, встретив «своего» педагога, я была на седьмом небе от счастья! Тогда я поняла, что именно она научила меня чувствовать танец. Кассандра любила говорить: «Включите голову, артист балета – не тупая кукла, технически чисто исполняющая свою партию. Вы должны танцевать головой. Танцор ищет в каждой роли что-то свое, придумывает свою историю, поэтому одна и та же партия получается у всех по-разному».
В честь Первого сентября будет концерт, мы его между собой называем «смотринами». У меня партия Одиллии [1] . В этот раз Семенова прямо-таки урвала себе партию Одетты. Признаюсь, жаба меня просто душит.
Я спала и видела, как в белоснежном костюме танцую именно его. Но Кассандра сказала: «Ирис, я жду твоего черного лебедя, он твой. Я вижу тебя в нем. Вообще, в антагонистических ролях ты можешь раскрыться и засиять». То ли успокоить хотела, то ли она видела во мне то, что я так упорно старалась в себе не замечать.
1
Одиллия – девушка – черный лебедь и второстепенный антагонист в балете «Лебединое озеро» Петра Ильича Чайковского. Ее противоположность – Одетта, девушка – белый лебедь, которая является героиней балета. Одиллия – антагонистка. Она появляется только в третьем акте, одетая в черное и волшебным образом замаскированная под Одетту. Ее цель – помочь своему отцу обманом заставить принца Зигфрида нарушить свой обет любви к Одетте.
Мы все себя мним положительными персонажами, но не всем же быть Белоснежками, кто-то должен быть и злой мачехой. И тут уже зависит от таланта и актерского мастерства – полюбит ли зритель отрицательного персонажа, посочувствует ли ему, найдет ли оправдание его поступкам. Но еще не вечер. И я опять укатила на всех парах к Морфею.
Глава 5. Ирис
После бессонной ночи тяжело пахать у станка. Кассандра, видимо, тоже не спала или не с той ноги встала.
– Раз, два, три… Ионова, тяни носок, Матусевич, ты что, коряга? Семенова, что это? Забыла проснуться? Вы совсем тут от рук отбились, смотрю! Я ко всем вам обращаюсь! – уже орала Кассандра. – Еще раз придется повторить замечание – вылетите из класса.
Шел третий час урока, и все монотонно, без остановки: батман, гранд батман, фуэте, плие и так далее. Элемент за элементом. Через полтора часа еще прогон в главном зале, а второе дыхание не открывается. Еще мгновение – и слышу голос преподавателя.
– Все, свободны, жду на отработку Семенову, Ионову и…
Все застыли в ожидании, что назовут именно ее фамилию.
– Гусева, Наташа Гусева, в шестнадцать ноль-ноль в этом зале, – сказала Кассандра и растворилась в дверях.
Завистливый шепот пронесся за спиной. Ну, это ожидаемо. Это значит лишь одно. У Натали появился тот самый один шанс из тысячи, которого с замиранием сердца ждет каждая. Натали пока в дубле. И стоит оступиться мне или Семеновой – она заменит одну из нас. И уж она-то свой шанс не упустит.
– Су… – шиплю я, глядя на юбку. – Я где-то зацепилась, и теперь на самом видном месте жуткие затяжки, – поясняю я Натали.
Мое сердце бешено колотится, словно я бегу стометровку. Я с трепетом смотрю на свою подругу, которая стала в этот момент для меня конкуренткой. От ревности и страха моя ладонь застывает в воздухе. Взгляд скользит по моей юбке, словно в ней скрыты ответы на все мои вопросы и сомнения.
Мысль о том, что Наталья превосходит меня, сжигает меня изнутри, словно пламя. В лице Семеновой я не видела достойной соперницы, но Наталья – это совсем другая история.
Когда в нашем классе появилась Наташа, я почувствовала, как зависть, словно зловещий демон, поселилась в глубине моего сердца. Страх поражения окутал меня, и я начала сомневаться в том, что действительно заслуживаю быть здесь.
Вопрос напрашивался сам собой: «А правда ли я здесь на своем месте? И неужели все мои успехи – это лишь результат усилий моего дедушки?» Зависть жгла меня, словно расплавленный свинец, оставляя ожоги на каждом миллиметре моего тела.
Перед глазами возникали образы Наташи, ее безупречные движения казались мне недостижимыми. Я пыталась скрыть свою тревогу под маской равнодушия, но она продолжала расти внутри меня, как река, несущая волны сомнений и страха.
Я всегда считала ее более талантливой. В ней было то, чего мне не хватало: Натали умела быть легкой на сцене, она парила в прыжках, как будто в невесомости.
И тут же становится стыдно за свои черные мысли.
– Ионова, ты же будущая прима, а ругаешься матом, как сапожник, – ржет Натали, как будто знает больше, чем говорит. – Забей на юбку, мелочи жизни это все. Я вот за то, чтобы танцевать Жизель в Большом, душу продала бы. Что там душу, я бы голая согласилась. А ты из-за затяжек расстроилась…
– И правда, фиг с ней, с юбкой, прорвемся. Я рада, что ты с нами. На рожу Семеновой в одиночестве смотреть не хочется что-то.
И мы побежали по лестнице вниз. Есть хотелось неимоверно.
– Я с утра даже воду пить боюсь перед взвешиванием. Не дай бог лишний грамм – прощай, балет! – поделилась я с Натальей.
– Да, жаль, что нет того, кто посоветовал бы, как правильно питаться. Так, чтобы желудок не угробить. Нам ведь не до того, мы просто перестаем жрать и пить совсем, только бы влезть в параметры. Ради кого бы то ни было не станут перешивать костюмы, – тараторила Натали. – Я их уже видела, Ирис, они потрясающие. Такие красивые… – Натали картинно закатила глаза.
– И это говорит человек, который ночью бессовестно жрал бургер, запивая колой. Наташка, ты ведьма, ешь и не толстеешь. Не то что я. От одного вида еды набираю.
– Ионова, тебе не говорили, что завидовать надо молча? А так, ну что есть, то есть. Наверное, все-таки ведьма.
Я остановилась, мне было неспокойно. На языке вертелся вопрос. И я хотела знать на него ответ.
– Наташ, можешь мне ответить? Только честно, – выпалила я.
– Постараюсь, Ионова, спрашивай. Хотя я догадываюсь, что ты хочешь знать, – с улыбкой ответила Натали. – Я экстрасенс, видела меня на ТНТ в прошлом сезоне?
– Я серьезно, – меня раздражала ее манера отвечать вопросом на вопрос.
– Да не ссы, Маруся. Понимаю, что сейчас каждый сам за себя. Знаешь, я здесь только три года и все это время вижу, как ты, словно робот, пашешь и пашешь в зале на занятиях, до и после них. Учишь языки, математика и химия просто отлетает от зубов, играешь в шахматы, а история искусств – вообще отдельная тема. Откуда столько в твоей голове? Ты вообще спишь? А может, ты вампир? – хихикнула Натали. – Я, честно, просто в аху… Мне бы таких бабушку и дедушку, вряд ли бы я здесь оказалась. Ну кто, если не ты, достоин быть первой? А? Вот в моей жизни тоже нет ничего, кроме балета, с шести лет, но такой работоспособностью меня Вселенная не наградила, хотя вроде и талантом не обделила. И кстати, ты дочитала «Трансерфинг реальности»?