Чтение онлайн

– Нет,– Он оскалил свои зубы, улыбаясь хищно, будто рассчитывал поймать рыбку в свои сети. Но я не рыбка и даже не мышка, я больше, чем он думает,– Мне надо было к мистеру Чейзеру, но, видимо, он занят, поэтому зайду попозже.

Я ничего не ответила, а просто обошла его, идя в сторону нашего кабинета. К сожалению, нашего.

– Ты хорошо играешь. Училась где-то?– Эван не отставал от меня, идя рядом по коридору, изредка поправляя лямку рюкзака. Сейчас он казался еще выше.

– В школе, Эван, я училась в школе.

– Наша пташка не очень разговорчивая?– Он усмехнулся, и эта усмешка отдалась в моей голове, словно гром. Как же он надоел.

– Может ты сделаешь из этого вывод?– Я даже не смотрела на него, подходя к железному шкафчику, что служил сейфом для безделушек и предметов учебы.

– И какой же?– Эван облокотился плечом о соседний, вновь скрещивая руки на груди.

– Что я не хочу общаться или поддерживать диалог, или может все и сразу, говоря, чтобы меня оставили в покое. М?

Я не знаю, может меня услышали небеса, может сам Сатана, может все и сразу, но мою душу пришел спасать никто иной, как лучший друг Эвана.

– Все донимаешь новенькую?– Парень, чьи волосы были, как самый чистый снег, а глаза цвета нетронутых алмазов, лучезарно улыбнулся, смотря сначала на Редгрейва, а потом на меня. Я уже видела его, но лишь краем глаза в столовой, когда впервые встретилась с Эваном взглядом.

– Чего тебе?– Мой преследователь явно был недоволен появлению друга, чего нельзя было сказать обо мне.

– Я – Сильвер Полейс или просто Селли,– Он не переставал улыбаться, а я скептически смотрела на него, будто передо мной очередной человек, который не войдет в число важных. А, постойте-ка, так и есть.

– Ванесса Эванс,– После этих слов – я ушла, даже не попрощавшись, лишь чувствуя на себе пристальный взгляд кого-то со стороны, и как оказалось, этим кем-то была Изабель.

И как меня угораздило попасть в один класс не только с самым главным мерзавцем в школе, но и с его стервой?

Физика была для меня непостижимой наукой, как бы я не пыталась, как бы я не читала и как бы я не списывала, но понять ее просто не получалось. Меня пытались поднатаскать по этому предмету все, но тщетно. Поэтому и сейчас, сидя почти перед учителем, так как он решил, что это самое лучшее место для новенькой, я чувствовала лишь ветер в своей голове, а в ушах свист непонятной инопланетной речи, которую была не в силах разобрать, а просить помощи я просто не хотела. Надо будет – снова постараюсь выучить. А потом снова, снова и снова. И так по кругу.

– Ванесса,– Мистер Харрис обратился ко мне, непонимающей, уже уставшей от счетов и формул,– Иди к доске и вычисли мне эту массу.

"Какую к черту массу?", – именно это пронеслось в моей голове, проклиная дотошного, мерзкого и неприятного учителя, чья шевелюра была похожа на мертвого пуделя, всеми существующими и нет словами.

Я лишь вздохнула, убирая волосы за уши, а после встала и медленно подошла к доске. Сказать, что эти каракули, плавающие по ней, были мне непонятны – ничего не сказать, потому что, при виде них мой мозг, будто отключался, перезагружался и включался заново: чистый, светлый, пустой. Я кинула быстрый взгляд на класс, видя лишь то, как отличница отчаянно тянет руку, а Изабель ядовито улыбается, думая, что это станет моим провалом. Да, так и будет, но разве это важно? Разве кого-то вообще должны волновать мои оценки, кроме родителей, не думающих ни о чем больше? Нет, не должны! Так почему же сейчас эта змея ехидно давит улыбку, надеясь на мой провал?

Я постояла еще немного у доски, держа в руках мел, а после положила его обратно, так ничего не написав.

– Я не знаю, мистер Харрис.

– Отвратительно, Ванесса. Садись.

Я села с осознанием того, что не только разочаровала учителя, но и расстроила себя. Нет, мне было абсолютно плевать на то, как на меня посмотрят или что подумают, я была расстроена, что все от меня чего-то ждут и требуют, а я просто ломаю их возвышенные представления и разочаровываю. Вот такая я. Мне грустно от того, что люди не видят главного и не понимают самого поверхностного: оценки не делают меня умнее, плохая успеваемость по какому-то предмету не показывает мой интеллект, а наоборот, говорит о том, что я сильна в других направлениях, но никто, кажется, никто не задумывается об этом. И это меня печалит.

Следующую он вызвал Лили. Забавно, видимо, он решил вызвать всех "отличников", опуская их на самое дно и удовлетворяя свое странное возвышенное эго. В общем то, ничего удивительного, Лили, какой-то парень, еще две девочки пошли на дно вместе со мной, отчего мне, кстати, легче не становилось. Последним пошел Эван. У него были заспанные глаза и красный след на щеке от руки, показывающий, что он не слушал, а все пролежал, но даже это не остановило Харриса, вызвавшего его к доске. Я ожидала, что он станет последним утопающим в наших рядах, но к моему удивлению, Эван прекрасно и даже чисто справился с этой задачей. Мой удивленный взгляд, обращенный к парню, не был им упущен, отчего тот лишь самодовольно улыбнулся, проследовав за вещами, ведь сразу после его ответа прозвенел звонок. Я думала он плюет на правила и учебу, но, видимо, глубоко заблуждаюсь, видя в нем лишь шаблон. Чем еще удивит меня этот парень?

Уроки закончились, и я направилась в сторону столовой за водой, а после собиралась идти на репетицию драмкружка, потому что в прошлый раз я благополучно про нее забыла. Слишком долго выслушивала нотации директора, когда заносила ему недостающие документы. Он говорил про устав, про одежду, про поведение и про секции, но все это было такой фальшью, что мне стало аж тошно от мужчины, как он, поэтому позабыв обо всем, я и уехала домой. Но сегодня я была готова вступить в ряды рыцарей сцены.

Стоя у двери в актовый зал, я почувствовала волнение и тревогу совсем, как в детстве, когда выступала в младших классах и еще не понимала, что ждет меня в будущем, а это: частое общение с незнакомыми людьми, выслушивание лести и лжи в лицо, а также игра, игра и еще раз игра. Всегда. Везде. И повсюду. Но я-то не лучше.

Глубокий вздох и вот я вхожу в зал, где в приглушенном свете у сцены, собравшись в круг, будто культ, сидел немногочисленный состав людей, находившийся в постоянном списке участников спектаклей, и посередине которого сидела женщина, что сразу подняла на меня свои глаза, как только я прикрыла дверь. Все разом замолкли, будто обсуждения никакого и не было. Я очень противоречивая, ведь сама твержу постоянно, что ненавижу внимание, но при этом целенаправленно иду записываться в драмкружок, собираясь выступать на сцене.

– Здравствуйте. Я бы хотела присоединиться к драматическому кружку. Могу ли…,-Я даже не успела закончить, как получила приглашение взять стул и присесть.

– Мы всегда рады новым лицам. Меня зовут Жозефина Локк, я отвечаю за этот кружок, за все поставленные спектакли и остальные их детали,– Она была очень маленького роста с черными кучерявыми волосами до плеч, с большими детскими глазами, морщинками у рта и с доброй нежной улыбкой, которую могла выражать только мать. Хотя, откуда мне знать, моя мать всегда смотрела на меня с надменностью, – А ты?

– Ванесса Эванс, я новая ученица,– Все смотрели на меня с любопытством. Некоторые уже видели меня, либо слышали слухи, а другие же, серые мышки, что выплескивали свои чувства через сцену, впервые меня встретили, пытаясь распознать во мне друга или врага. К сожалению для них – я никто. Стена или проходящий мимо человек, что вскоре исчезнет, как дуновение ветра.

– Держи,– Жозефина, напоминающая мне овечку, которую всегда представляешь перед сном, протянула сценарий, отправляя на сцену для "вступительного экзамена".