Чтение онлайн

– Но как же? Как ты? Вы? С кем вы живете?

– Я с Люком, - ответила Софи.
– А Люк - со мной. Нас хотели забрать в приют, но сударыня Жанна сказала, что ты уехал на заработки и скоро вернешься.

– Она приглядывает за вами?

Девочка кивнула. Какая разница, что престарелая соседка никак не может за ними приглядывать, потому что давно ослепла? Разговор ведь не об этом.

– Впусти, пожалуйста, - попросил мужчина.
– Хотя бы поговорим нормально. Я... Я не знал. И времени мало. Я в городе проездом... Хотел повидать вас, подарки привез...

Софи приняла через забор бумажный сверток и коробку с дешевыми конфетами, но открывать не торопилась.

– Если не думаешь оставаться, то и не заходи, - сказала она, совсем как мама в последний раз, когда он приходил.

– Я не могу... Я же не знал... Проездом... Поезд уже через час...

Он мямлил еще какие-то оправдания, а потом вдруг четко произнес то, самое главное, из-за чего на самом деле не останется:

– Скоро у тебя будет еще один братик или сестричка.

Софи не знала, что на это сказать, а потому промолчала.

Он тоже молчал. Долго. Затем, видимо, вспомнил, что времени остается все меньше, и спросил о Люке.

Малыш спал, но сестра разбудила его и вынесла во двор.

– Этот господин принес тебе конфет, - объяснила она мальчику, поднеся его к калитке.
– Что нужно сказать?

– Спасибо, - пролепетал кроха.

– Зачем ты так, Софи?
– выговорил мужчина горько.

– Все равно он тебя не запомнит, - ответила она, опуская братишку на дорожку.
– Не успеет.

Ему нечего было на это возразить. И говорить было уже не о чем. И некогда: поезд вот-вот подадут, а нужно еще добраться до вокзала...

– У меня есть немного денег. Я взял бы больше, если бы знал...
– Он достал из кошелька две смятые банкноты, присовокупил к ним две серебряные монеты и три медяка и протянул девочке. Потом вынул из кармана часы на длинной цепочке.
– Это для Люка...

– Смотри, Люк, - воскликнула девочка с наигранной веселостью, - добрый сударь подарил тебе еще и часики!

Мужчина не выдержал этого, развернулся, не прощаясь, и быстрым шагом пошел прочь от их дома.

А у Софи теперь были деньги на новое платье, но ее это отчего-то совсем не радовало.

К Иветте Валет ходил с весны. Только к ней. И не потому, что денег не брала. Воротило от шумных борделей и вшивых размалеванных девок. А у Иви - своя квартирка, чистая и ухоженная, и сама она не потасканная еще, не пропитая в хлам, не прокуренная, как те шалавы, что по-за углами с кем ни попадя трутся: миленькая, мягонькая, уютная какая-то что ли. Ну и денег не брала. Говорила, и с клиентов хватает, а Валет ей - для души. Правда, тот, хоть убей, не понимал, каким боком тут душа. Да и, деньги деньгами, а с пустыми руками ни разу не появлялся. То конфет принесет, то колечко какое или цепочку - не из краденного, хоть и за краденное купленное. То платок, бывало, то чулки, вот как теперь.

– И куда мне такие?
– Иви наморщила носик, на котором под слоем белил прятались золотистые веснушки.
– Серые, как у...

– Порядочной девушки, - подсказал с порога завалившийся на кровать Валет. День выдался суматошный, устал, что тот фабричный.

– О, так вот тебе какие нравятся!
– Неподдельная обида искривила подведенные алой помадой губки.

– И такие тоже, - не спорил вор.
– Одевайся, гулять пойдем.

– На кой?

– Не на кой, а на набережную.

– Как порядочные?
– угадала Иветта и надулась еще больше.

– Вроде того.

– Надо очень!
– Девица плюхнулась на пуф у туалетного столика, взяла щетку и принялась остервенело взбивать густые рыжие кудряшки.
– Хочешь, сам иди. А я найду, чем заняться. И с кем...

Брезгливо брошенный на пол серый чулок вдруг оказался обернутым вокруг ее шеи, и Иви вздрогнула, почувствовав, как медленно затягивается петля.

– В-валет... Ты чего?
– испуганно прошептала она, как завороженная глядя в отразившиеся в зеркале глаза стоящего за спиной парня. Шелковая удавка становилась все туже...

– Ничего, - усмехнулся вор, отпуская чулок.
– Не хочешь на ногах - на шее носи, как шарф. Не хочешь на набережную - оставайся, я и один прогуляюсь.

– Хочу!
– крик остановил его уже в дверях.
– Очень хочу, правда.

– Тогда одевайся, - разрешил Валет.
– И умойся. Я внизу подожду.

Выйдя на улицу, он извлек из кармана портсигар и вытащил тонкую папироску - теперь покупал только такие, хоть и стоили они недешево. По сложившейся уже привычке погладил пальцем белую розу и достал спички. Отвернулся от ветра и тихо выругался, закусив мундштук: на противоположной стороне улицы стоял, опираясь на трость, высокий темноволосый господин в дорогом костюме - бывший владелец только-только вернувшегося в карман портсигара.

Тьен моргнул. Секунда - и уже никого.

Среда. Незнакомец всегда являлся ему по средам и пятницам. Уже месяц.

Иви, без белил и румян, со всеми своими веснушками, с собранными рыжим венчиком кудряшками, в закрытом синем платье с белым отложным воротничком и с небрежно болтающейся на согнутой руке сумочкой «под крокодила», ничем не напоминала слободскую бланкетку[i] (1). Обычная девушка. Может, курсистка, а может, горничная в богатом доме. С такой не только на набережную, но и на передвижную выставку сходить незазорно, или в кофейню к художникам на чтения… Так не поймет же.

– Идем?

Вор галантно, как видал, бывало, со стороны, подставил руку, и Иветта, насмешливо поджав губки, вцепилась в рукав его почти нового, серого, в модную полоску, пиджака.

Неспешно прогуляв подругу до закрывшегося на ночь почтамта, Тьен свернул на ведущую в центр улицу. Выйти к реке можно было и быстрее, но тогда пришлось бы топать через вонючий рыбный рынок и мимо верфей – маршрут никак не подходящий для запланированного вечернего променада. То ли дело – ровные, мощенные гладкой плиткой тротуары, стекленные витрины больших магазинов, желтые шары фонарей вдоль дороги. И публика приличная… Так и тянуло задеть плечом какого-нибудь разряженного франта, вежливо извиниться и шагать дальше уже с его часами и запасным бумажником на случай непредвиденных расходов…

– О, простите, бога ради! – Этот налетел на него сам: забавный пухленький коротышка в высоком цилиндре.

– Ничего страшного, - снисходительно улыбнулся Валет.

Вор ловко перехватил потянувшуюся к его собственным часам руку, и за сдавленным воем толстяка никто не расслышал хруста ломающихся пальцев.

– Еще раз встречу, убью, - шепотом пообещал ему Тьен, прежде чем отпустить восвояси.

И плевать, что это уже не Слобода, а чужой, не подчиняющийся законам колоды, район: никто не вправе лишать его честно украденного и портить выходной.