Чтение онлайн

– Может, не надо? – засомневался белобрысый. – Народу много. Если за руку его не поймаешь…

– Поймаю, - обрубил Валет.

Один из игравших с козырем как раз встал из-за стола, оставив на сукне кучку мятых бумажек, часы и запонки. Тьен поспешил занять его место.

– С малолетками и фосками[i] (2) не играю. – Шулер брезгливо дернул губой.

– Я тоже. – Вор спокойно скинул и повесил на спинку стула пиджак и до локтя закатал рукава рубашки. Бросил в банк купюру в два листра.

Девица рядом с козырем одарила зазывной улыбкой, но Тьен в ее сторону не смотрел. Он вообще, казалось, никуда и ни на кого не смотрел: взгляд рассеянно шарил по столу, иногда цепляясь то за вскрытую колоду, то за чьи-то выбивающие неровную дробь пальцы. Только во время сдачи парень немного сосредоточился, но лицо его оставалось таким же безмятежным.

Выражение ленивого равнодушия не сходило с него и тогда, когда банк перекочевал под руку козырю. И тогда, когда он проиграл следующую партию. Подловить мошенника на тасовке или сдаче – дохлый номер. Поди докажи, что карты легли так или иначе именно по его воле, а не по воле случая. Идеальный вариант – поймать на подлоге. И шансы были велики: жох делал нычку каждый раз, когда передавал колоду, оставалось только дождаться своей очереди.

– Все! – еще один игрок, со злостью швырнув на стол не сыгравшую карту, поднялся и почти побежал к окну. Распахнул створки, впустив в зал порыв холодного ветра, отчего огонь тревожно заплясал под стеклами ламп, и Валет заинтересованно обернулся: не выбросится ли.

Нет, всего лишь закурил, быстро затягиваясь дешевой папироской. Сейчас насобирает по карманам пригоршню мелочи или займет у знакомых и вернется. Такие всегда возвращаются к игре, как к смазливой потаскухе, что приласкает разок, а после уходит к тому, у кого фарта больше. Тьен таких отношений не понимал, что с картами, что с женщинами.

– Ну что, малыш, - подначивая его, ухмыльнулся через стол козырь, - только мы с тобой остались. Продолжим?

– Продолжим. – Он положил на стол веер банкнот. – Играю на все.

В сузившихся глазах шулера загорелась жадность.

– Принимаю.

Такие ставки не могли не собрать у их стола всех присутствующих. Ну и отлично: чем больше свидетелей, тем лучше.

Тьен перетасовал карты и дал козырю срезать колоду. Не глядя, какой пришел расклад, заявил четыре взятки. Шулер и бровью не повел, только забилась нервно жилка на виске: как и предполагалось, решил, что Валет в фаворе. Сейчас должен подменить доставшуюся ему шелупонь заначеным крупняком.

Тьен с ходу зашел с царя, самой крупной из выпавших ему карт, и козырю не хватило выдержки. Ущипнул за зад взвизгнувшую и вскочившую при этом с места девицу, и пока все глазели, как подпрыгивает в чашечках лифа ее пышная грудь, тряхнул рукой, передернул ненужную мелочевку и…

– И все. – Валет ладонью припечатал к столу его руку. – Спалился.

Это произошло так быстро, что никто ничего не понял… Пока не разглядели зажатые в пальцах шулера карты.

– С каких это пор козыря кидаловом промышляют? – с насмешкой поинтересовался Тьен. – Да еще и в своем доме крысятничают?

Снова потянуло холодом от окна, и вместе с ветерком по залу прошелся возмущенный шепот. В голос высказаться, кроме Валета, пока никто не решался.

– Сам мне левак и подкинул, - нагло заявил хват.

– Точно, - согласился Тьен, подняв над головой голые руки. – Из рукава вытянул.

Недовольный шепоток стал громче.

– За базар отвечать надо, сопляк, - прохрипел, подорвавшись с места, козырь.

– И отвечу. Тут разберемся или сразу к царям на суд пойдем?

– Пусть суд, - недобро осклабился загнанный в угол шулер. – Только не царский. Божий.

Теперь уже Тьена передернуло. Дрянной обычай, но для слободских священный.

И все же дрянной!

– Суд, суд, суд! – подхватили из зала.

Какое-никакое развлечение, и плевать они все хотели на справедливость и законы колоды – божий суд тоже закон, цари, и те не оспорят.

– Суд, суд! – в экстазе повизгивали из углов потаскушки.

Только сама мамаша Бланшет хмурилась, подсчитывая возможные убытки заведению, да Шут совсем с лица спал. Кто-кто, а он хорошо знал, что Валет даже пера при себе не имел и мокроты, как мог, сторонился.

Тьен успокаивающе подмигнул приятелю. Ну не вышла забава – выйдет что другое. А козырь этот липовый все равно свое получит. Имелась у Валета среди достоинств и недостатков его натуры непоколебимая уверенность в собственной удаче. Да и как не увериться, когда с малолетства и до сего дня напропалую везло, за что ни возьмись, хоть за чужой кошелек, хоть за девкин зад? Ланс, и тот приводы имел и в каталажке ночевал не раз, хоть самостоятельно ничего больше яблока в торговом ряду за всю жизнь не стянул, а все больше в подпевалах ходил да когда-никогда на стреме стоял, а Валета легавым, кроме как за наглый взгляд, и попрекнуть не за что было.

– Суд, - принял он предложение, от которого по-любому теперь не позволили бы отказаться.

– Пушка у тебя хоть есть, храбрец? – процедил сквозь зубы шулер.

– Найду.

Ему тут же протянули с десяток пистолетов.

Валет взял один, не глядя. Хозяин тяжелого черного револьвера ободряюще хлопнул по плечу и вложил в его руку патрон: в заведениях, подобных дому мамаши Бланшет, запрещалось появляться с заряженным оружием.

– Десять шагов, один выстрел, - предупредил кто-то под скрежет сдвигаемых к стенам столов.

Тьен загнал патрон в барабан, прокрутил. Первый выстрел был за ним.

– Дай поцелую на удачу, - подплыла, виляя бедрами, несколько минут назад липшая к козырю девица.

Вор брезгливо скривился.

– Не тебя, - проворковала красотка.

Обхватила ладонями его сжимавшую револьвер руку, подняла и, томно прикрыв глаза и прогнувшись вперед, поцеловала холодный ствол. Сначала – едва коснувшись вороненого металла, а затем захватила пухлыми напомаженными губами, медленно, словно смакуя, втянула в рот и так же медленно вытащила, напоследок лизнув острым язычком. Тьен усмехнулся: кто на что учился.

– Не спи, малыш, - прокричал насмешливо шулер. – Этак я от старости умру.

Вор поднял руку, прицелился. В голову. На душе стало мерзко, успел проклясть и себя за неуемную тягу к рисковым развлечениям, и Ланса, с подачи которого оказался здесь… Но если козырь устоит на ногах, его, Валета, не только могут признать лжецом, несмотря на все доказательства, но и убить – ведь второй выстрел уже за обвиняемым.

Щелчок…

– Осечка, - с сожалением и сочувствием в голосе констатировал кто-то из наблюдателей.