Чтение онлайн

В галерее фоторабот я просто потерялась. Словно вошла в Зазеркалье.

Выныривая из созерцания красоты, я с удовольствием и каким-то особым томлением в груди признала, что Кейран, безусловно и однозначно, очень талантливый и, судя по всему, успешный фотохудожник.

А кто я?

Он ведь обязательно спросит, кто я и чем занимаюсь. Что же ответить?

Я никто. И ничего в этой жизни полезного не делаю.

Закрывая крышку ноутбука, чувствовала, что погружаюсь в туман меланхолии, но пребывать в унылом состоянии долго не пришлось. Уна там надрывается, занимаясь тяжелым физическим трудом, а взрослая тетя сидит и заламывает руки в праздном самоедстве. Сообразив, что совсем забыла о юной садовнице, я вскочила с кресла и побежала во двор.

Уна перемещалась по участку как маленькое торнадо, вычищая и удаляя лишнее. Но в отличие от неуправляемой природной стихии, ловкие руки девушки оставляли за собой не разрушение, а пышно цветущую и зеленеющую гармонию.

Закончив приводить в порядок не в меру разросшиеся кроны кустов жасмина под окнами гостиной, садовница, сидя на корточках, копалась где-то у корней.

— Уна! — окликнула я её.

Она встрепенулась и с готовностью вскочила на ноги. Настороженность на ее лице сменилась робкой улыбкой.

— Простите, что так шумела под окнами, — сказала она. — Я вас, кажется, разбудила…

— Боже, Уна, о чем ты говоришь! — судя по жару, прилившему к лицу, я покраснела. — Я от стыда готова провалиться сквозь землю. Тебе следовало шуметь погромче, а то я сегодня проспала все на свете.

Уна теребила полу своей потертой джинсовой курточки, в которой работала, и разглядывала что-то у себя под ногами. Подозреваю, что ей хотелось о чем-то просить или сказать, но она не решалась.

— Я пойду, займусь делом, а через час мы с тобой прервемся на чаепитие, — сообщила я. — Идет?

Девушка заметно расслабилась, вскинула на меня голубые глаза и закивала, улыбаясь открыто и искренне.

— Я там… кое-что принесла. На ланч, — она взмахнула рукой в рабочей перчатке.

Прежде, чем я успела что-то сказать, Уна развернулась и понеслась за дом, прямо к своему «офису», который устроила в маленьком сарайчике на заднем дворе. Я пошла за ней, на ходу отмечая, что усилиями одной юной садовницы участок удивительно преображался с каждым днем. Такими темпами очень скоро все работы будут закончены. Почему-то от этой мысли стало немного грустно.

— Вот! Картофельный пирог! — провозгласила девушка, бережно вытаскивая из большой сумки что-то завернутое в полотняное полотенце, и протягивая мне.

— Ого, много… пирога, — проговорила я, принимая внушительный сверток круглой формы из рук Уны.

— Ну, остатки потом можно разогреть, — смущенно заметила моя юная знакомая.

— Конечно. Спасибо, — улыбнулась я. — Через час жду тебя. Заходи через заднюю дверь, она будет открыта.

Уна радостно кивнула и отправилась работать дальше, а я понесла пирог домой.

На кухне развернула сверток. Под полотенцем круглая форма из фольги, фольгой же накрытая, а под всеми этими «одежками» — волшебно-ароматный, золотистый, как солнечный диск, картофельный пирог. Я едва удержалась, чтобы прямо рукой не подковырнуть кусочек и не попробовать это кулинарное чудо.

Лежащий на кухонном столе телефон подал сигнал о поступившем сообщении. Тыча подрагивающим пальцем в сенсорный экран, я едва сдержала глупую улыбку, догадываясь от кого смска.

«Сладкая, ты не ответила ни на одно мое сообщение. Нечего сказать?»

Я быстро набрала: «Сказать есть что. Нечего написать».

Звонок раздался ровно через пару секунд после того, как я отправила сообщение.

— Скажи, — голос Кейрана, тихий, низкий, вкрадчивый прикоснулся, как поцелуй полуденного солнца.

— Скучаю по тебе. Очень, очень, очень…

— Звучит здорово. Так я приду сегодня.

Кейран говорил совсем негромко, а на заднем плане раздавались голоса, смех, слышались какие-то звуки.

— Ты не спрашиваешь, а ставишь в известность, — заметила я.

— Да, я знаю. Ложись спать голенькая, — прошептал он.

— Боже, прекрати… — выдохнула я, больше не выдерживая нетерпеливого напора моего богатого воображения, заработавшего вовсю от слов и голоса Кейрана.

— Не могу, сладкая, — заявил Кейран серьезным тоном и, понизив почти до шепота свой восхитительно-бархатистый баритон, заговорил, — ты застряла в моей голове. У меня кончики пальцев покалывает, я все еще ощущаю, как прикасаюсь к тебе. Чувствую твой аромат и как ты прижималась ко мне голой грудью, и теплой попкой.

Стараясь не сопеть в телефон, я закусила губы, и мой затуманенный блуждающий взгляд скользнул по кухонному окну, выходящему на передний двор. Увидела, как в калитку входит Брайан и уверенно направляется по дорожке к дому, держа в руках два пакета из супермаркета.

Едва не споткнувшись, я кинулась в коридор, надеясь открыть дверь раньше, чем раздастся звонок.

Но не успела.

Не успела не только открыть дверь, но и заткнуть рот Брайану.

— Привет, загадочная моя! — громоподобно провозгласил мой друг, вваливаясь в прихожую, как к себе домой.

Он звонко чмокнул меня в щеку, а я в ответ резанула его взглядом, прикладывая палец к губам и указывая на телефон, который держала возле уха.

Лукавство промелькнуло в светлых глазах Брайана, он одарил меня кривой ухмылкой и прошествовал на кухню.

За эти несколько секунд, которые длилось появление Брайана, в телефоне не раздавалось ни звука.

— Кейран? — я старалась говорить ровным и спокойным голосом. — Прости, меня тут отвлекли немного.

— Я так и понял, — невозмутимо отозвался Кейран. — Не подскажешь, на чем я там остановился, когда тебя, хм… отвлекли?

На секунду я представила лицо Брайана, если бы он услышал, как я повторяю сказанное Кейраном.

Я рванула с телефоном на второй этаж, беря лестницу штурмом, и заскочила в пустую комнату, которая должна скоро стать моей спальней. Неспешно обводя взглядом помещение, я представляла его уютным, обставленным новой мебелью. Кованая кровать чудесно впишется сюда, и большой, красивый деревянный ларь в изножье, и бежевые полотняные шторы до пола, и лампы, льющие неяркий, золотистый свет на два нагих тела, лежащих в блаженном изнеможении на чистых смятых простынях…