Чтение онлайн

Под покровом ночи прямо в тыл к врагу

Я ухожу в разведку с мудаками,

И с этим ничего поделать не могу, -

под аккомпанемент гитары пел рассевшийся на бревне сталкер. Напротив него сидел еще один — бледный, нездоровый на вид, с каким-то странным напряжением смотрящий то на огонь костра, то в лицо «певца».

— Товарищам скажите, пускай расскажут маме:

С самого начала все пошло не так,

Я ухожу в разведку с мудаками,

Мне все равно, куда — в Сайгон или в Ирак.

Стараясь не выдавать своего присутствия, Дана замерла возле штабеля ящиков с оборудованием, доставленным несколько часов назад и еще даже не распакованным. Попадаться сталкерам на глаза девушка не хотела — в лучшем случае придется выслушивать насмешки в свой адрес, а Дане такое отношение категорически не нравилось. Вот только тот, что с гитарой, упомянул Алекса, перед тем, как начал петь. Никаких сомнений — Стрелок, Алекс, Воробей и Змей застряли по ту сторону Барьера. Дана не получала от брата вестей, и потому хотела узнать о его судьбе.

— Я их не выбирал — они решили сами,

Когда спросили, с кем в разведку им идти.

Я ухожу в разведку с мудаками –

Они на букву «М» сплошные чудаки!

Девушка невольно улыбнулась — столько откровенно театральной боли и безысходности сталкер вкладывал в песню, что можно было бы и поаплодировать.

— Чудаки, чудаки, чудаки, отчего же вы все мудаки?!

Война не любит чудаков, а я — мудаков.

Я не люблю мудаков!* –

как-то особо эмоционально закончил сталкер и отложил гитару. — Вот точно про тех ребят, с которыми меня как-то угораздило в Темную Долину пойти… Это еще до того было, как я вас со Стрелком встретил. Компания та еще была, вроде, все передохли еще до войны группировок.

— Естественный отбор, — невесело усмехнулся второй. Дане показалось, что он явно старше «певца». — Кто-то говорит, что войну группировок тогда спровоцировали мы. Вернее, наша дурость. Да ладно, — он потянулся, как-то странно дернулся и зашипел от боли. — И без нас бы перегрызлись. Зона в плане населения — это ведь все равно что банка с пауками.

— Смотря где и у кого, — пожал плечами певец. — Да и мы… могли мы знать, что едва не сунули нос в делишки говнюка, который теперь собирается поиметь всю Зону?

— Этот Рок, про которого ты говорил? Откуда эти ребята с Болот про него узнали?

— Торговля информацией и все такое… Впрочем, большую часть я узнал от Стрелка и Алекса перед тем, как те ушли за Выжигатель. Попросили меня еще присмотреть немного за двумя людьми тут, на Янтаре.

Старший сталкер насторожился.

— Какими людьми?

— За доктором Рэгландом — ты ведь его уже наверняка видел? Седой негр в очках.

— Видел, даже говорил несколько раз. Причем он здесь и кто второй человек?

— Вот в этом-то и вся соль, — «певец» хрустнул сложенными в замок пальцами. — Второй человек — сестрица Мерсера. Она тоже что-то знает, и здесь под видом лаборантки.

— Сестра Мерсера, — медленно повторил второй, — уж не та ли барышня, которая последнюю пару минут подслушивает вон за теми коробками?

Щеки Даны вспыхнули, но девушка не стала отнекиваться или продолжать изображать статую, а медленно подошла к костру.

— Я услышала, что вы говорили о моем брате, — несколько сконфуженно произнесла она. — Хотела узнать, что с ним сейчас.

— Да ты не стесняйся, подруга, — «певец» панибратски хлопнул ее по плечу, а затем кивнул на бревно. — Спрашивай давай, нечего прятаться за ящиками. Я Клык, — сталкер дружелюбно улыбнулся.

Теперь Дана могла рассмотреть обоих вблизи. Тот, что назвался Клыком — среднего роста и среднего же сложения, с остриженными коротким «ежиком» рыжеватыми волосами. Ему явно было за тридцать. Черты лица правильные, на лбу уже заметно наметились морщины. Левую бровь пересекал неаккуратный шрам, переходящий на лоб и теряющийся под волосами. Второму сталкеру, пожалуй, было лет сорок или чуть больше, а ростом он был выше Клыка, пожалуй, на голову. Лицо вытянутое, скуластое, щеки чуть впалые — было в этих чертах что-то хищное. Черные с проседью волосы, карие глаза. Вот только бледность казалась неестественной, да и сидел он, опираясь на стену мобильного склада. Должно быть, он был болен или ранен. Или же просто сильно устал.

— Призрак, — представился он, прерывая мысли Даны. Та в ответ кивнула:

— Дана Мерсер.

— Наслышаны, — кивнул Клык. — Смелая ты девчушка. Мое уважение.

Где-то за стеной лагеря на болоте что-то гулко ухнуло — видимо, кадавр или снорк угодил в аномалию. Обычное дело.

— А что мне еще оставалось делать?! — девушка уставилась на Клыка почти с возмущением. — Это мой брат, и я не могла оставить все как есть! Значит, — она резко переменила тон на нейтральный, устыдившись своей вспышки, — ты знаешь Алекса? И он просил за мной присмотреть?

— Вроде того, — кивнул Клык. — Так что за заварушка с Роком? Ребята успели только рассказать, что он протянул свои загребущие лапы в Зону…

— Да, — почему-то Дана была уверена, что с этими людьми можно и разоткровенничаться. — Но для начала — где Алекс? Что с ним? Он жив?

— Даст Зона, что да, — ответил Призрак. — Понимаешь ли, барышня, нас этот вопрос интересует в первую очередь потому, что с твоим братом отправился наш друг. Ты знаешь, зачем они отправились за Барьер?

Дана удивленно округлила глаза.

— За Барьер?! Он говорил, что идет помочь знакомым на Барьере!

Сталкеры понимающе переглянулись. Клык подкинул еще сушняка в огонь и хмыкнул:

— Ну, не стал бы наш мутаген рассказывать сестре, что, возможно, идет умирать? — он вновь сцепил пальцы в замок. — Эти четверо отправились за Армейские склады с единственной целью — отключить Выжигатель Мозгов. И отключили, как видишь.

— А далее налетели военные, — продолжил за друга Призрак. — Судя по всему, сейчас за Барьером идут бои.

Дана закусила губу. Неужели… Неужели Алекса больше нет? Она уже так устала бояться, она ведь уже смирилась с тем, что брат мертв, но вновь обрела его… Нет, только не теперь, не снова!

— У них были все шансы смыться под шумок, пока погоны сцепились с сектантами, — заметил Клык. — Я успел им отправить предупреждение, а дальше все помехами заглушили. А теперь — он серьезно посмотрел Дане в глаза, — что за история с Роком? Мы, увы, знаем слишком мало. Впрочем, ты можешь не говорить, если не веришь — ведь ты нас видишь в первый раз.