Чтение онлайн

— Поединок окончен… — вздохнул тот и, сплюнув на песок, ушел обратно в здание.

Толпа, недовольно гудя, двинулась следом, и внезапно мы остались одни посреди двора. Мы и поверженный наемник в Андрюхиных доспехах…

— Ты прикинь, дышит! — удивился Федя, помогая Морозу стаскивать снаряжение с проигравшего.

— Кулачный бой, убивать нельзя… — поморщился Мороз. — Да и Андрея он не стал добивать, хоть и мог. Так что… Но на лекарей ему все равно придется потратиться.

Из города мы выдвинулись уже в сумерках, на двух повозках, из которых тележник соорудил уже опробованные нами фургоны. По сути, ничего сложного или дорогого, просто ребра жесткости и парусина, но с учетом жары, стоящей в степи, все равно получалась неплохая защита от солнца.

Андрюху, которого подлатала Кайя, немного заживив раны и напоив зельями по рецепту островитян, погрузили в одну из телег, перегрузив оттуда продовольствие, сами же шли пешком, перевесив револьверы на пояс. Рискованное, конечно, решение, но в темноте, в лесу… Опять же, по плану на рассвете мы планировали уже быть у подножия гор, а там встретить случайных путников сложно. Зона ответственности нашей заставы. Ну и степняков, чего уж там… Они-то считают эти земли своими охотничьими угодьями.

Впрочем, нам на это было плевать. Лишь бы не лезли в течение года, а уж там сами разберутся.

Надо ли говорить, что я ошибся в своих рассуждениях?

Рев командира части было слышно от самых ворот крепости… А если прислушаться, то можно было разобрать что-то про малолеток, которые много о себе возомнили, и вообще…

Но, честно говоря, лично я не прислушивался. Потому что все мое внимание приковал к себе воздушный шар, раскрашенный в бело-голубой цвет. Причем я был больше чем уверен, что этот шар уже видел, и даже более того, его лично клеил из шкуры летающих хищников!

— Леха прилетел! — воскликнул Федя, опередив меня на пару мгновений, и, остановив фургон, побежал к воздушному шару, как мальчишка.

Впрочем, не он один… Вот только добежав, мы обнаружили пустую корзину, в которой сиротливо лежали два рюкзака и винтовка… Между тем рев из окна штаба приобрел новую тональность и внезапно оборвался, а после этого, хлопнув дверью, на крыльцо здания вышел наш друг, помолодевший лет на десять, не меньше.

— О! — Хмурое лицо Алексея разгладилось, а потом и вовсе озарилось ехидной улыбкой. — Привет, школотроны! Скучали по мне?

— Пошел на фиг! — дружно рявкнули мы и синхронно хлопнули друга по плечу, выбивая пыль из маскхалата.

— Полегче, ироды, покалечите! — жалобно попросил Леха, улыбаясь при этом от души. — Ну как вы здесь?

— Плохо… — К нам незаметно подошли Кайя с Морой, и моя супруга коварно сдала нас с потрохами. — Ругаются, злятся, какую-то срочку вспоминают и студентов ко мне таскают на лечение каждый день. То с пулей в… ноге, то с переломом, а то и с башкой разбитой!

— Даже с пулей? — Леха натурально округлил глаза. — Вот это у вас тут дедовщина… В наше время такого не было!

— Ой, все! — махнул рукой я. — Ты сам как? А то нам сказали, что ты уже в степи, мы прилетели, и тебя нет. И главное, никто толком не знает ничего…

— Все они знают! — ухмыльнулся Леха. — Просто злятся немного на меня. Даже не так… Я их немного сильно раздражаю, вот!

— Ну, ты как всегда, — ухмыльнулся Федя. — Так чем занимаешься?

— Воздушной разведкой! — важно заявил Леха и показал на карандаш за ухом. — Вот, карты рисую. Вместе с напарником… Круглые сутки висим над землей и изображаем облачко. Ну, как в песенке Винни Пуха…

— А карандаш тебе зачем? — с сомнением посмотрев на друга, не понял я. — Ты же рисуешь, как я лет сорок назад, когда мне два годика было?

— Обидеть хочешь? А вот фиг тебе! — ухмыльнулся Леха и, порывшись в корзине шара, достал оттуда ящик с накидкой размером с дореволюционный фотоаппарат. — Во! Камера-обскура называется! Ну, немного доработанная нашими светилами науки, из подножных материалов.

— О, фотик! — воодушевился Федя. — Можно портрет забабахать? У тебя же пленка есть?

— Сам ты фотик, неуч! — покачал головой Леха. — Это такая штука… Короче, ты чертежи стеклил когда-нибудь?

— Как это? — не понял сначала Федя, а потом, сообразив, помотал головой. — Не, у меня по черчению отлично было! Сам рисовал.

— Ботаник! — фыркнул Леха. — А я стеклил. И вот сейчас стеклю. Направляешь камеру на то, что надо нарисовать, — и вуаля! Ну, в смысле, зарисовываешь карандашом то, что видишь. Даже не зарисовываешь, а обводишь. Муторно, конечно, но… Обещали, что скоро и фотографии можно будет делать, но пока только обещают.

— Здорово! — покачал головой я. — Хорошо придумали. Ладно, пошли кофейку тяпнем за встречу да посидим немного. Ноги отваливаются. Мы-то, в отличие от тебя, все пешком да пешком!

— Кто на что учился!

Стоило нам дойти до казармы, как к дружной компании присоединился и Миха, оставивший студентов заниматься самоподготовкой. И первым делом, конечно же, уточнил про учителей, которых мы должны были найти в городе.

— Ну вы… — услышав ответ, пробурчал Михаил и тяжело вздохнул, словно все время, пока мы были в отъезде, разгружал вагоны. — Что, совсем никак?

— Может, и есть варианты, но не по нашим финансам, — поморщился я. — Мороз говорит, наши работают над вопросом денег, но меня терзают смутные сомнения… Золото не проходит через портал, остается вариант с торговлей. И что они наторгуют? И когда?

— Угу… — Миха скривился, обернувшись на студентов, копошащихся на спортплощадке. — Нам еще на четыре десятка человек учебу оплачивать через год. Понятно, что все разъедутся по разным концам империи, где-то обучение стоит дешевле, где-то дороже… Но на сорок человек?

— Казалось, нам хана… — многозначительно пробормотал Леха старую присказку. — Оказалось, не казалось…

— Вот и я говорю, что-то у нас все через задницу с этой эпопеей, — буркнул Федя. — Сами бы справились лучше, и без всяких контрактов. А потом и воякам бы помогли безвозмездно. Что мы, не люди, что ли?

— Ладно, вы пока потрындите, а я сбегаю к Морозу, кофе одолжу. — Я поднялся с кровати и поморщился, ощутив, как гудят уставшие ноги. — Скоро буду.

— А он даст? — усомнился Федя.