Чтение онлайн

Я крепко зажмурилась. Несмотря на растерзанное сердце, боль и усталость, я прошла через два королевства, убила волшебную делательницу, как напомнил Корнелий, завоевала сердце волшебника. Я и не думала, что на такое способна… И все-таки в последний решающий момент всех этих подвигов оказалось недостаточно.

— Сильвестр, — умоляюще сказала я, — мы обязаны попытаться. Ну пожалуйста. Всего один раз. Употреби все сердца, которые у нас есть. Раньше нам ведь удавалось невозможное.

— У меня не осталось сил.

— Нет, остались! — резко сказала я и схватила его за руки. — Ты говорил, что между нами есть мощная связь. Используй ее. Пусти в ход все, что у нас еще есть. Мы должны сделать хоть одну попытку.

Волшебник посмотрел на меня своими странными светлыми глазами и кивнул.

— Что вы там затеяли? — спросил король, но было поздно.

Сильвестр уже начал творить заклинание. Оно плющом обвилось вокруг нас. Я почувствовала, как сила всех сердец, которые мы забрали, раскалялась во мне, обжигая вены. Я взглянула на Сильвестра, и он ответил мне обычным взглядом холодных светлых глаз.

— Я… Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Он с улыбкой потянулся ко мне, обнял, и я ощутила, как магия, извиваясь, стала перетекать из меня в него. Все, что тянуло и дергало, используя оставшиеся в моем несчастном сердце силы, повернуло вспять и устремилось назад, к волшебнику. Я попыталась вцепиться в этот поток, как цепляются в выскальзывающую из пальцев веревку, но он изогнулся и вырвался у меня из рук.

— Сильвестр! Нет! — Мы так не договаривались. — Что ты делаешь?

— Мы не должны существовать, Фосс. Ни один из нас. А ты — должна.

Слова замерли у меня на губах. Я никогда еще не видела, чтобы глаза Сильвестра были раскрыты так широко и так потемнели.

Он страстно поцеловал меня, и «прощай» прозвучало в каждой секунде этого поцелуя. Когда Сильвестр отстранился, я увидела, что он сжимает что-то в кулаке. Сначала я решила, что это одна из его волшебных игрушек, но предмет был слишком маленьким.

Меня охватил ужас. Я сунула руку в карман, чтобы нащупать печать, знакомые гладкие округлости, резную поверхность. Ее не было.

— Идиот! — взвыла я.

Сильвестр улыбнулся широкой, надрывающей душу улыбкой — улыбнулся мне и только мне.

— Я слышал, о чем вы говорили с Уточной Ведьмой. Я знаю, что это за печать. И знаю, что должен сделать.

— Нет! Нет, я не собиралась ее распечатывать! Сильвестр! Не смей!

— Я знал, что ты никогда ее не распечатаешь. Поэтому сделаю это сам.

Мы стояли совсем рядом. Сильвестр взглянул на меня, и я, как во время нашей первой встречи, ощутила, как его взгляд пронзает меня, словно шип, и раскрывает, как цветок.

Я понимала, что опоздала. Он нашептал печати свою волю, и началось ее ужасное неумолимое действие. Волшебная сила Уточной Ведьмы била жестко и безотказно. Воздух вокруг нас сжался, небо почернело, как синяк. Возмездие Другого королевства обрушилось со всей мощью.

Люди, сколько их ни было, пригнулись, как початки кукурузы. Король пошатнулся; на его лице застыла гримаса гнева и удивления.

Сильвестр чуть парил над землей, плащ вздымался вокруг него, а на раскрытой ладони расцветала черной розой печать, заключая всех нас в кольцо губительного волшебства.

Я должна была испытывать ужас, но чувствовала только, как нарастала досада из-за его нелепого желания пожертвовать собой.

Она ширилась во мне, переплетаясь с любовью, и наведенной заклятием, и настоящей, и, в свою

очередь, сплеталась с волшебной силой печати и соб-

ственной необузданной, непредсказуемой силой Сильвестра. Мы снова оказались связаны, еще крепче прежнего.

Я тоже понемногу воспаряла над землей; наконец я смогла взглянуть на его идеальное лицо и изумленные глаза.

— Фосс?.. Что ты…

На этот раз уже я поцеловала волшебника, вложив в поцелуй смесь мощи, гнева и желания, одновременно чувствуя, как заклинание Другого королевства начало вытягивать из него силы, разрушать изнутри.

«Живи, дурак, живи», — бешено думала я. У меня получилось. У меня должно было получиться. Я его не отпущу. Наконец Сильвестр ответил мне поцелуем, и я почувствовала, что он улыбается. Когда наши губы разъединилась, я оторвала взгляд от волшебника и посмотрела вниз. Заклятие Другого королевства совершало свою опустошительную работу над волшебными делателями.

Сестры Сильвестра одна за другой падали на камни, будто костяшки прелестного домино, и оставались лежать, прекрасно бледные и растрепанные. Наведенный королем ядовитый туман сдуло, как какой-нибудь легкий, безобидный одуванчик.

Король согнулся пополам и смешно, как марионетка, задергался. Он хотел распрямиться, но тут же тяжело рухнул на землю, словно его прихлопнула громадная ладонь.

Я представила себе, как где-то в королевстве съеживается огромное Хранилище, полное сердец, или, может быть, плесень пожирает оставшиеся экземпляры: опадают последние защитные заклинания, наложенные королем. Я надеялась, что ядовитый туман тает, мало-помалу открывая наши границы и возвращая нас в большой мир, отпуская на свободу все заключенные в нем души.

Похоже, печать действовала как чары, и никто, кроме нас с Сильвестром, — и Па — не знал, что происходит. Мы снова опустились на землю; магические силы разматывались вокруг нас, и ветер уносил их обрывки, как листья с деревьев.

Я чуть не рассмеялась от облегчения и ждала, что волшебник рассмеется вместе со мной, но в тот же миг поняла, что он умер: его губы, прижатые к моим, застыли и стали безжизненными, восковыми. Он вдруг осел на землю. Па бросился к нему, а я ощутила, как заклятие волшебника развеялось, — на этот раз навсегда, только без тех радости и легкости, которые я испытала в лесу Уточной Ведьмы. Сильвестр сделал это — благородный, бесивший меня нелепый дурак, — обменял собственное сердце на остатки моего.

Осадок, оставшийся от заклинания, обжег меня, как приступ лихорадки. Я уже подумала, что обделаюсь, но все прошло, оставив после себя слабость и пустоту.

Я была свободна — но не чувствовала себя свободной.

— Сильвестр, скотина такая! — заорала я — или попыталась заорать, глотку саднило.

Тут, заглушая мой хриплый срывающийся голос, кто-то крикнул:

— Они умерли! Они все умерли!

Толпа, освободившись от чар, ринулась вперед, обтекая нас с Па, стоявших на коленях у тела Сильвестра, словно мы были камнем в бурном потоке.