Чтение онлайн

Даже лозы умирали: плети вяли, бурели, а потом сухо хрустели у нас под ногами. Выбравшись на улицу, мы побежали дальше, слыша за спиной звуки разрушения. Наконец, оказавшись достаточно далеко, мы решили, что уже в безопасности, и обернулись.

Там, где высился некогда Дом, занял свое законное место пыльный, старый, полуразвалившийся особняк — Другой Дом.

Он выглядел ломким и мертвым, как дерево, которое долго душил извивающийся плющ. Мы с Корнелием переглянулись, вспомнив, как продирались через лозы и паутину в первый раз.

Другой Дом у меня на глазах начал рушиться, словно самая обычная захудалая постройка, со скрипом обрушиваясь и посылая в небо облака застарелой пыли.

Наверное, его каким-то образом поддерживала волшебная сила Дома, даже когда он уже проваливался в волшебную пустоту. Лишившись поддержки, Другой Дом тоже не выстоял.

Даже лозы, такие сочные и зловещие, погибли вместе с ним. Плети ломались, и я чувствовала, как пахло соком. Мы стояли и смотрели, как они распадались, — и Дом волшебника, и старый особняк, живший в нем, теперь исчезли навсегда.

Глава 23

Когда грохот рушащихся Домов наконец затих, а пыль осела, у нас появились время и охота оглядеться.

Мы были в городе — но я не могла поверить, что это был тот же город. Наверное, мы каким-то образом проскользнули сквозь сложные связи, существующие между Домом и Другим Домом, и оказались в искаженных пространстве и времени, о которых любил порассуждать Сильвестр.

Разлитая в воздухе неведомая угроза ощущалась почти физически, но пугала не только она; улицы обезлюдели, а все дома и двери, которые я видела, были или наглухо забраны ставнями, или заколочены досками. Баррикады, кажется, возводили на скорую руку — доски разного размера словно отрывали от мебели или выдирали из пола, а гвозди торчали во все стороны. Столица казалась городом-призраком вроде той деревни, которая ждала нас сразу по ту сторону границы.

— Что здесь произошло? — спросила я, медленно оглядываясь.

Какая неестественная тишина. Больше того, воздух позванивал от напряжения — его улавливала даже я со своим неволшебным естеством.

— Что-то голова кружится, — сказал Корнелий. Я подхватила его на руки, и мне показалось, что кот стал меньше. Я погладила его: цел? — Вряд ли я ранен, просто странно себя чувствую.

— Неудивительно, тебя же чуть не затянуло назад. — Я так и несла Корнелия на руках.

— Здесь люди. Я их чую, — сказал Сильвестр. — Они внутри. И им страшно.

Его голос странным эхом прокатился между домами в густой тишине, которую не нарушала даже суетливая возня или писк крыс.

Решившись, я подошла к ближайшей двери и так забарабанила в нее, что и мертвый бы проснулся.

— Ты что делаешь? — спросил Сильвестр.

Я заколотила в дверь еще громче и крикнула:

— Открывайте! Я так и буду стучать!

Наконец дверь немного приоткрылась. Я увидела два испуганных глаза и кончик носа.

— Что здесь происходит? — требовательно спросила я. — Где все?

— Король… — произнес дрожащий голос, но глаза посмотрели мне за спину, на Сильвестра. Они расширились в паническом ужасе, и дверь захлопнулась бы, не сунь я ногу между наскоро прибитыми досками. — Я думала, они все покинули город!

— Волшебные делатели? Куда? — не отставала я.

— Они разъехались. Все. И король, и дамы… великолепное зрелище. Как на параде. Люди вышли из домов, кричали приветствия. — Я поняла, что перед нами старуха, и ей страшно. — Мы никогда еще такого не видели. Король сказал, что к границам подошло войско и они собираются остановить его. Он попросил нас не бояться, только велел закрыть двери на засов и сидеть по домам, пока не вернется.

Умно придумано. Мы все выросли с мыслью, что король и его волшебницы защищают нас от войн и вражеского вторжения.

Если бы слухи о том, сколь грандиозный урожай они собрали на этот раз, дошли бы до города и центральных деревень, король мог бы списать эти жертвы на предполагаемую войну.

А придав сбору урожая вид победного шествия, волшебники заставили бы подданных выстроиться на улицах, бросать цветы и размахивать флагами, приветствуя собственную гибель.

Старуха то и дело поглядывала на Сильвестра, и я видела на морщинистом лице знакомое выражение обожания и вожделения. Даже теперь, корчась от страха в своем собственном доме, она поддалась его красоте и чарам — как кролик, загипнотизированный змеей. Да, я любила змею, но это не умаляло моего сострадания к кролику.

— Давно они уехали? — спросила я.

Мне пришлось повторить вопрос дважды — старуха не могла оторвать глаз от Сильвестра.

— Со вчерашнего дня новостей не было. А вы что-нибудь знаете?

Последний вопрос был адресован Сильвестру.

— Э-э-э… — Он не знал, что сказать. — Нет. Но… Оставайтесь пока дома. Ждите новостей.

— И дверь заприте, — прибавила я, хотя в моих словах не было смысла — король и волшебницы уже уехали, а если бы и не уехали, деревянная дверь не представляла для них серьезного препятствия.

Но я должна была что-то сказать, чтобы умерить ужасный гнев и чувство безнадежности. Повторять не понадобилось: старуха тут же шмыгнула назад, в свою нору, бросив последний взгляд на волшебника.

— Быстро они, — заметил Сильвестр.

— Нам было известно, что они торопятся, — сказала я. — Надо нагнать их. Сколько сердец они уже собрали?

— А Уточная Ведьма нас только историями и снабдила.

Я подумала про печать, и у меня стало неспокойно на душе.

— Придется идти во дворец, — сказала я, торопясь заглушить чувство вины. — Нам нужно какое-то оружие. Твоя волшебная сила против короля и всех сестер… Будь ты даже самым могущественным волшебником в мире, у нас бы ничего не вышло.

Сильвестр кивнул:

— Должны же остаться сердца, которые еще можно употребить. Если только отец не забрал их все с собой.

— Будем надеяться, что не забрал, — мрачно ответила я. Корнелий дремал у меня на руках. Я погладила его по голове и сказала: — Может, останешься? Найдешь безопасное местечко, отсидишься, пока мы не вернемся.

— Чепуха, — мяукнул кот. — Я с вами.

— Я могу сделать так, чтобы мы оказались во Дворце, — сказал Сильвестр. — Прямо сейчас. Но чтобы одолеть оставшийся путь, нам понадобится карета. Мы сможем нагнать отца через несколько часов.