Чтение онлайн

Это ключ. Маленький ключ, который подходит только к ящику моего стола. Ящику, который я всегда держала на замке и поклялась больше никогда не открывать. Переезд в Хэмптон должен был отдалить меня от собственных эмоций и от этого проклятого ящика, дать время, чтобы залечить раны и стать сильной, какой все меня считают.

Но эта дистанция разрушилась в одно мгновение, и если мои нынешние чувства о чем-то говорят, то о том, что я так и не исцелилась. Более того, недавние события втянули меня в стремительное падение. Никаких шагов вперед, только тяжелое паденияе назад.

Ключ жжет ладонь, словно раскаленное клеймо, будто навсегда оставляет свой след на моей коже. Я судорожно ищу глазами место, где могла бы его спрятать, так, чтобы он исчез, чтобы мне больше никогда не пришлось каждый день помнить о том, что хранится за этим замком. Встав на цыпочки, я снимаю коробку с верхней полки шкафа, кладу внутрь ключ и запихиваю ее как можно дальше, в самый темный угол. Дверцы шкафа захлопываются, отрезая меня от этого проклятого напоминания.

Мой взгляд скользит по комнате, но дрожь в груди не утихает. Ключ может быть скрыт от глаз, но стол никуда не делся. Дыхание сбивается, и на этот раз поезд несется слишком быстро, и я не могу его остановить. Вернуться в эту комнату оказалось слишком тяжело. Слишком рано. Зачем все это должно было случиться? Я жадно хватаю ртом воздух. Я даже наполовину еще не исцелилась.

Я падаю на кровать с глухим стуком и прячу голову между коленями. Сосредотачиваюсь на дыхании, считая каждый вдох и выдох. Я вспоминаю, как Эндрю помог мне пережить прошлый приступ паники, и, даже несмотря на то, что теперь я его ненавижу за то, что он сделал, когда-то его слова приносили мне утешение. И я вызываю их в памяти снова, держусь за них, пока дыхание, наконец, не выравнивается.

Я открываю глаза и понимаю, что все-таки заснула после того, как паническая атака наконец отступила. Поднимаюсь на кровати, и с тяжелым сердцем вспоминаю, что нужно закончить распаковывать вещи.

Открыв вторую сумку, я вытаскиваю летние платья. Некоторые так и не были надеты, так как все время уходило на работу в форме отеля. Я вешаю их в шкаф, возвращаюсь за третьей, последней сумкой. Там книги, сложенные ровными стопками. Я аккуратно ставлю их на место, на полку, и вдруг ловлю себя на том, что слишком долго смотрю на свою любимую книгу по астрологии. Я не уверена, хватит ли у меня когда-нибудь смелости раскрыть ее снова.

Я все еще верю, что астрология способна открыть мне истину о людях и о самой жизни, но она не уберегла меня от той западни, в которой я оказалась. Может, я искала не там. Может, я слишком увлеклась картами и аспектами чужих судеб и не увидела очевидное, что было прямо перед глазами. Как бы то ни было, кусочек веры во мне умер. И какая теперь от нее польза? Я заперта. Моей судьбой будет управлять мужчина, который меня обманул. Звезды уже ничем не помогут.

Я ставлю тяжелую книгу на полку, и из нее выскальзывает лист с приколотой запиской. Прежде чем я успеваю сообразить, что это, и спрятать его подальше, он оказывается в моих руках. Это натальная карта Эндрю.

Я горько усмехаюсь, наверное, он соврал даже о собственной дате рождения, как соврал обо всем остальном. И все же, он так жадно слушал мою интерпретацию, что вряд ли все было фикцией, и, если судить по всему, его мрачный психологический портрет оказался вовсе не таким уж надуманным.

Я провожу пальцем по символам, снова находя те самые аспекты, над которыми днями ломала голову. И вот оно. Самое поразительное, что я тогда отметила, — натальная карта Эндрю была чернее черного. Не просто темная в моральном смысле, а по-настоящему бездонная, пропитанная тьмой. И все это правда. Он хладнокровный убийца. Может, и не из разряда серийных маньяков, но на его руках кровь многих. Разве мог бы он иначе претендовать на союз с правящей мафиозной семьей Нью-Йорка?

Я закатываю глаза. Думать, что он был из той же породы, что и президент… какая же я была наивная.

Я оказалась права, когда увидела в его натальной карте хаос. Буду ли я права и насчет того, что мы с ним станем причиной гибели друг друга? Я бы точно не возражала убить его прямо сейчас. Гораздо реальнее, пожалуй, было мое наблюдение о том, что его тьма способна задушить мой свет.

Я падаю на кровать и смотрю в стену. Что ж, если говорить об астрологических предсказаниях, это оказалось на удивление точным.

Серафина

— Почему она молчит? — беззвучно спрашиваю я у Трилби, пока портниха закалывает и подшивает платье у меня на талии и бедрах.

Я стою на маленьком подиуме, окутанная свадебным платьем, и считаю минуты до того момента, когда смогу снять его и снова притвориться, что вовсе не собираюсь выходить замуж за лживого, двуличного мафиози.

С учетом моего полного равнодушия к платью, Аллегра наняла ту же портниху, что шила наряд для Трилби к ее несостоявшейся свадьбе с Саверо, потому что мне все равно, я не забочусь ни об этой свадьбе, ни о том, кто займется подгонкой. И все же я помню, что тогда портниха была куда разговорчивее. Сегодня же она почти не проронила ни слова. Случилось ли что-то, когда Кристиано сопровождал Трилби на ее последнюю примерку?

Трилби дожидается, пока портниха отойдет на достаточное расстояние, чтобы не слышать, и наклоняется к моему уху.

— Скажем так, она ляпнула что-то о моей фигуре, а Кристиано сразу дал понять, что прекрасно это услышал.

Это объясняло многое. Кристиано и глазом бы не моргнул, разрушая чужую жизнь, если кто-то осмелился бы сказать хоть слово против моей сестры.

Я снова смотрю на свое отражение и тяжело вздыхаю. Платье действительно прекрасно, но я его не хочу. Я не хочу этой свадьбы. Я не хочу этой жизни.

Аллегра смотрит на меня со слезой гордости в глазах, но все, что вижу я, — это клетка. Белоснежная, красивая клетка. Шелк слишком плотно облегает мои бедра, и когда портниха снова порхает вокруг меня с булавками, мне приходится изо всех сил натягивать на лицо улыбку, которая так и не достигает моих глаз.

Зеркало отражает картину утонченности, кружево цвета слоновой кости, нежная вышивка бисером, но оно не способно показать бурю, что рвет меня изнутри, и дрожь, которая пробегает по венам, когда я пытаюсь задавить собственные чувства. Всего через две недели я пройду по проходу к алтарю к мужчине, у которого руки в крови и на голове венец из шипов. Но мое сердце уже истекает кровью, и никому, абсолютно никому до этого нет дела.

— Лиф не слишком тугой?— спрашивает Аллегра. — Кажется, он собирается вот здесь.

Моя тетя поднимается с места и начинает ощупывать мои бедра.

— Аллегра, это просто моя фигура, — говорю я поспешно, не желая, чтобы кто-то слишком внимательно во мне копался. Моя внешность никогда не была источником здоровой самооценки, мягко говоря.

Она не обращает на мои слова внимания.

— Смотри, ткань собирается. Видишь?

Портниха прикусывает губу и обходит меня сзади, чтобы рассмотреть то, на что указала моя тетя.