Чтение онлайн

— Сразу же, — поддакнула Негомила, не поднимая головы.

— Да мне-то что, — пожал плечами Лёль, — хоть вообще не возвращайся, жизнь-то твоя. И негоже её взаперти проводить.

Лёле вдруг подумалось, что в словах Лёля и во взгляде его с хитринкой скрывалось что-то большее, чем простое разрешение поиграть с подружками на окраине леса. Интересно, помнят ли братья, что случилось с Лёлей и сёстрами, или над их памятью Сварог тоже поколдовал?

— Ну что, готова? Юбки-то подбирай, сейчас прыгать будешь!

Негомила вскинула голову, а Лёля широко распахнула глаза от слов брата. Что делать? Куда прыгать? Её взгляд пересёкся со взглядом Негомилы, и в глазах подруги она прочла тот же вопрос. А Лёль поднёс дудочку к губам и заиграл. Он играл что-то тихое, мелодичное, не привлекая внимания танцующих, но Лёля слышала каждую ноту. И в душе что-то замирало как тогда, когда Плеяна свадебную песнь пела. Точно так же влюбленно смеялась флейта, а порой будто плакала. Но даже когда плакала, счастливой была. С чего Лёля была так уверена, что не страдала дудочка, хотя играла песню грустную — не смогла бы она на этот вопрос ответить, если бы кто спросил.

Лёля стряхнула наваждение гипнотическое, когда рядом зашевелились ветви раскидистого дуба. Словно дорожка серебристая протянулась к её окну, когда дубовая ветвь, повинуясь звукам флейты, стала гибкой, как лоза. Дуб танцевал под песню флейты, песню смеха и слеза, а ветви его выстраивались в подобие лестницы. Не стала Лёля мешкать, дожидаться, пока остановят её Ростислав или батюшка, невовремя в комнату вошедший. Поднялась она на невысокий подоконник да выпрямилась во весь рост. Страх на неё нашёл, но только страх какой-то благостный. Казалось, только этот, самый первый шаг сделать нужно, а дальше всё в руках судьбы таится. Ветер, хоть и прохладный, приятно шевелил волосы и будто под руки поддерживал, на удивление мелодично переплетались задорные звуки флейты Полёля вдалеке и нежная мелодия Лёля под её окном, будто братья и на расстоянии не прекращали играть вечным своим дуэтом.

Лес запретный проходил на горизонте серой лентой, звёзды горели крупными бусинами. Выбор Лёля окончательно сделала. Отныне сама она решать будет, что помнить ей, а что забыть. Ни одно воспоминание о жизни своей вечной, жизни бессмертной отцу не отдаст! И будто крылья за спиной у Лёли выросли, когда она шагнула на дубовую ветвь, туфельками матерчатыми на кору шершавую ступив.

****

Будто снова она в догонялки играла, но на сей раз не с подругами, а с батюшкой и силами его всемогущими. Только до кромки леса запретного проводила её Негомила, в обе щеки расцеловала и слова тёплые от Благославы и Плеяны передала. Сколько смогут прикрывать они её будут, чтобы Сварог раньше времени погоню не выслал. И скучать станут, как по сестрице своей. Всплакнула Негомила на последних словах, а потом сорвалась и козочкой шустрой к домам убежала, где танцы ещё не собирались заканчиваться. Лёля была уверена, то брат Лёль ради неё старается, время веселья растягивает.

Одна-одинёшенька Лёля вступила в запретный лес — тёмный, густой такой, что только частокол деревьев виден. Будто завесы из серебра скрывали что там, впереди, на тропках нехоженых. Красив был лес, и дышалось в нём легче. Лёле думалось, что радуется ей лес, как знакомую старую встречает, беседы молчаливые ведёт, мысли, быстрым ручьём бегущие, успокаивает. И почему другие боги сюда ходить не рискуют? А то и жалуются, что ещё на подходе их словно пелена неведомая останавливает.

Где-то здесь она в последний раз играла с Догодой. Где-то и куст тот смертоносный с шипами притаился. Хотела бы Лёля его отыскать, вдруг смогла бы хотя бы кусочки памяти своей урвать, но только где искать — она не знала. Да и времени не было. Сварог Великий в любое время мог за ней заявиться, а Лёле ещё ничего, похожего на дверь во внешний мир, не встретилось.

Зато встретилась ей та, кого Лёля в лесу найти не ожидала. Из-за толстого ствола осины привычным неспешным шагом, потягивая каждую лапку, вышла её знакомая серая кошка. Лёля осторожно протянула пальцы и коснулась серебристой шёрстки. Чувство мягкости притупило неприятное ощущение в пульсирующих подушечках пальцев, пострадавших в борьбе с оконными створками. Кошка требовательно мяукнула, уставившись на Лёлю голубыми глазами-звёздочками.

— Откуда ты здесь, дружок? — Лёля присела, чтобы удобнее было гладить тёплую, мурлыкающую на весь лес кошку. Кошка и так, и этак кружила вокруг Лёли, подставляя для ласки то бочок, то ушко, то подбородочек узкий. — Голодная ты, верно? От пирожка с мясом ведь не откажешься?

Лёля отломала кусок от взятого из дома пирога и бережно положила на траву, а серая кошка с аппетитом накинулась на угощение. Должно быть, потерялась в лесу, несчастная животинка, вот и оголодала. Что же делать с ней, бедовой? Не бросать же на произвол судьбы. Придётся хотя бы до окраины леса отвести, а там уже на милость Рода передать — али отыщет дорогу домой по запаху, али к хате чьей-нибудь прибьётся. Лёля печально вздохнула.

— Ну что, потеряшка, пойдём хозяев твоих искать? — Она ещё раз напоследок погладила за ушком кошку, которая закончила трапезу и вытирала мордочку лапкой.

— А чего меня искать? Вот же я.

Голос, неожиданно прозвучавший посреди безлюдного леса, заставил Лёлю вздрогнуть. Она подняла голову и ахнула. Возвышался перед ней терем богатый, трёхэтажный, с резными наличниками и крутой лестницей. Да только не было этого терема на опушке и минуту назад. На лестнице терема стояла женщина красы такой, что дар речи у Лёли напрочь отнялся.

— Так вот к кому кошка моя из лесу бегала, — насмешливо фыркнула незнакомая красавица, рассматривая Лёлю сверху вниз. — Аксинья умная, лиходею не доверится. Ну что, проходи внутрь, коли пришла. Али опасаешься гостьей самой Мокоши стать?

Глава 4

— Неужели речь потеряла? Не думала я, что дочь Сварога цыплёнком трусливым окажется. — Мокошь пренебрежительно фыркнула и дёрнула губой. — Аксинья, царапни её, что ли, разок, пусть в чувство придёт.

— И… вовсе я вас не испугалась, — проглотив комок страха, ответила Лёля и поднялась с колен. Вопреки наказу хозяйки, серая кошка царапаться не стала, а плотнее прижалась к ногам Лёли и потёрлась пушистым ушком о её платье. — Удивилась я. Только что в лесу сидела, кошку гладила… А тут… Терем вдруг из ниоткуда! И вы…

Лёля понимала, как глупо звучат её слова, но во все глаза разглядывала дорогой, богато украшенный дом. Не было его на поляне раньше, да и поляны не было! Один лес кругом. И вдруг, как по мановению руки Родовой, всё переменилось. Вместо подлеска густого — дорожка, камнем мелким выложенная, ведёт к лестнице высокой, добротной, с перилами крепкими. На окошках занавески плетения тонкого, балкон колонны деревянные подпирают, умелой работой выполненные. Не соврала бы Лёля, если сказала бы, что дом этот лесной её собственному дому по красе не уступает. И как таилось богатство такое в чащобе, как не наткнулась она на него во время прогулок по лесу запретному?

— Нравится? — с гордостью спросила Мокошь, оборачиваясь к терему. — И мне нравится. Не понять то брату моему, как приятно в теле живом жить, вещами красивыми себя окружая. Сколько раз уговаривала его в Правь спуститься, ощутить, как благо, когда трава ног босых касается, но упрямится он, не нужна ему плоть. Среди звёзд вольготнее духом свободным носиться.

— Ой, а брат ваш… — Лёля прижала ладонь к щеке, с ужасом вспоминая, чему учил её отец, — никак Род Великий?..