Чтение онлайн

— А кто же ещё? — повела тонкой бровью Мокошь. — Он самый и есть.

«Погибла я… — подумала Лёля, обессиленно опуская плечи и утыкаясь взглядом в камни дорожки. — Мокошь, Рода Великого сестра. Жизни и смерти повелительница. И что мне в доме батюшки не сиделось?! Одну из трёх величайших богов потревожила».

— Глянь, Аксинья, дрожит, как зайчонок новорождённый, подружка твоя. Ну, чего пригорюнилась-то?

Лёля боялась поднять голову, смотреть на Мокошь казалось ей святотатством, однако голос высшей богини звучал дружелюбно. Рискнув, Лёля бросила быстрый взгляд из-под упавших на лицо волос. Неужто Мокошь улыбается? Она снова уставилась в землю. Да нет, показалось, быть такого не могло.

— Эх, ребёнок, не стой передо мной, голову к долу опустив, непривычно мне. Ты б ещё на колени упала. — Рядом мягко зашуршала ткань, в поле зрения Лёли мелькнуло что-то тёмное, а затем её плеча коснулась осторожная рука. — Никто ещё передо мной головы не склонял. Не та я богиня, что молитвам чужим внемлет. Сама знаешь поговорку: Мокошь просить о чём-то, как гору двигать.

— Простите, Мокошь Великая, что без спроса я к дому вашему пришла. — Лёля с опаской вскинула голову и залюбовалась изящным лицом возвышающейся над ней Мокоши.

Неспроста Мокошь с горой сравнивали, она казалась из мрамора отполированного высеченной. Высокая, талия тонкая, а грудь полная, рядами жемчугов и самоцветов украшенная. Кожа гладкая, скулы острые. А глаза пронзительные, умные. Ещё бы, вековая мудрость в них заключена была.

— А может, это я сама пред тобой открылась, не думала ты о том? Редко у меня гости бывают, и не по моей это воле, — печально усмехнулась Мокошь. — Никто не хочет встречаться с той, кому Родом золотые ножницы судьбы доверены. Авось нить их жизни перережу, — она усмехнулась. — Ты ведь тоже меня боишься?

— Уже не так сильно, — призналась Лёля, всё ещё стесняясь смотреть в мудрые серые глаза напротив. — Злой вы не кажетесь. Даже чем-то на матушку мою похожи.

— Ну вот тут желаемое за действительное не выдавай. Лада добра и к помощи людям явьским охоча, мне же они интересны лишь как часть Древа мироздания. Не поверишь, насколько занимательно иногда их судьбы складываются. — Кивком головы Мокошь указала на отворенную дверь в терем и без лишних слов двинулась к лестнице.

Серая кошка лениво последовала за хозяйкой, но на первой ступени остановилась и села, грациозно обвив себя хвостом. Мокошь же поднималась, обметая лестницу подолом длинного платья, но у самой двери обернулась.

— Чего замерла, как суслик потревоженный? Не видишь, Аксинья ждёт, да и мне поговорить с тобой надобно. Ох, брат, до чего же Берегиня у тебя недогадливая, — закатила глаза Мокошь и пожаловалась в пустоту, а затем скрылась, оставив дверной проход зиять интригующей темнотой.

«Ой, да что ж это я, право, Мокошь ждать заставляю. — Лёля подхватила юбку и бегом припустила за ушедшей богиней. — Чудной день какой: из дома отчего вырвалась, и вот где оказалась».

Лёлю снедали два чувства — страх и любопытство. Боязно ей было, что доверилась богине незнакомой, вместо того, чтобы по замыслу своему действовать. И любопытно — откуда Мокоши про неё ведомо, о чём она поговорить желает? И если откровенно, успокаивало Лёлю присутствие Аксиньи — не стала бы кошка у плохой хозяйки жить. Хотя кто их знает, колдовские они животные.

Она вбежала в дверь и едва успела затормозить, чтобы не врезаться в величавую фигуру Мокоши. Как оказалось, высшая богиня ждала Лёлю за порогом, и бровь её укоризненно поползла вверх от такого поведения гостьи. Лёля открыла было рот, чтобы в очередной раз извиниться, но от удивления и полслова не смогла вымолвить.

Таких чудес она в жизнь свою не видала! Терем-то с загадкой оказался! Он и снаружи выглядел просторным, а внутри так конца-края ему не было. И стены, и пол, и даже потолок покрывали нити! Звёзд на небе меньше, чем нитей у Мокоши в доме! Разных цветов, толщины разной, в покое они не находились. Бежали эти нити живые, петляли, извивались, с другими переплетались да снова расходились, чтобы в конце остановиться на веретене.

Держала веретено в руках девушка юная, с румянцем нежным, точно липов цвет, на детских щёчках. Платье белое с вышивкой золотой, в тёмных волосах русых цветы серебряные вплетены. Быстро бегали неутомимые пальцы, толстые нити ровно ложились на гладкое дерево веретена, будто бесконечный ковёр многоцветный пред девушкой этой умелой расстилался. А она восседала на мягкой бархатной лавочке и даже взглядом не вела на посетительницу незваную.

— Это Доля, помощница моя, Родом пожалованная, — лёгким взмахом головы указала на девушку Мокошь. — Судьбы человеческие прядёт да на веретено своё сматывает. Коли много смотает, берёт ножницы золотые и нити перерезает, новым судьбам место освобождая.

— Вот так и перерезает? Ни за что ни про что? И что тогда, умирает человек? — ужаснулась Лёля, не отводя глаз от веретена Доли. Хоть и много нитей помощница Мокоши на него намотала, а работала легко, споро, будто весило это веретено всего ничего.

— Это жизнь, — Мокошь безразлично пожала плечами. — Род пожаловал, Род и забрал, когда срок пришёл. Поверь, многие хотели бы на веретене у Доли оказаться. Она судьбу хорошую плетёт, добрую. Но есть и те, кому от рождения Недоля уготована.

Тогда только заметила Лёля в углу на лавке покосившейся сгорбленную старушку в сером тряпье. Темён тот угол был, Лёля могла разглядеть лишь космы седых волос, выбивающихся из-под грязного платка, и то, как плечи старушки дрожали. И руки дрожали, крутившие старое щербатое веретено. Блеснул свет звёздный в окошко, на лицо морщинистое упал, и поняла Лёля, что старушка плачет. Тихо, непрерывно плачет. Слезами омывает тонкие блёклые нити, будто бы нехотя идущие к её веретену. Нити цеплялись за острые края веретена покорёженного, пушились, истончались, но не обрывались до конца, продолжая путь в ожидании часа, когда милосердные ножницы Мокоши прервут их существование.

«Род Великий, спаси и сохрани тех, кому Недоля по судьбе выпала, — мысленно взмолилась Лёля, глядя, как проплывает мимо неё ручеёк несчастных нитей, за каждой из которых стояла чья-то жизнь. — Дня не пройдёт теперь, чтобы не просила я тебя хотя бы о мгновении счастья для тех, кому страдать суждено».

И всё же, к радости Лёли, у Недоли было гораздо меньше работы, чем у юной красавицы Доли. К Доле будто река полноводная текла, а у Неволи так, родник среди лесной чащи. Молчала Лёля, не решаясь вопросы задавать в доме этом необыкновенном. И помыслить она не могла до встречи с Мокошью, что мир под Правью так велик.