Чтение онлайн

Он не думал о том, что Андрею не исполнилось ещё восемнадцати. Он не думал о том, как это ужасно. Он не думал о том, что в один день потерял двоих лучших своих друзей. Ему не было ни страшно, ни противно, ни жалко.

След ещё не остыл. След, который приведёт его к врагу — врагу, которого он убьёт. Это имело значение сейчас. Это, ничто иное. Потом — всё остальное. Потом, потом…

Где-то очень далеко извинялся, бубнил староста, говоря, что он ни при чём, что бандосы всё сделали сами, что им очень жаль, что… и всё это было, наверное, правдой, но каждый из четверых юношей, стоявших перед колом со своим товарищем, глядящим в сырое небо — каждый понимал, что это ложь, и староста этот их ненавидит, и ненавидят жители — ненавидят хотя бы за то, что они четверо не дадут им съесть тело Андрея… а говорят так, потому что боятся их… и бандосов боятся тоже, и всего боятся, и разрываются между этими страхами, не находя выхода, который нашли отцы этих четверых. И Андрея. Смогли найти. Хотя было им намного трудней, чем местным.

И от этого старосту было ещё и жалко. Поэтому Иоганн сказал:

— Замолчи, старик. Уйди.

Джек легко отстранил Ника и, шагнув к столбу, коснулся холодной, твёрдой ноги Андрея:

— Мы опоздали, прости. Но мы их найдём.

Голова Андрея опустилась. Невидящие глаза медленно моргнули, из них ушла плёнка. Взгляд нашарил онемевшего Джека, у которого отнялись руки и ноги. С воем шарахнулся куда-то, путаясь в рванье, староста.

Никто из четверых не тронулся с места. Андрей оставался их другом. А друзья — всего друзья, даже мёртвые.

— Я ждал, — послышался голос, не похожий на голос Андрея. — Я знал. Вардан. Пятьдесят. Визен. Найди.

Голова упала на грудь — уже совсем.

Ланс-капрал Андрей Устинов умер. Теперь — умер до конца.

Не сказав ни слова, Джек достал тесак и, подойдя к столбу, начал пилить его. Эрих так же молча присоединился к нему. Иоганн стал поддерживать столб.

Твёрдое дерево поддавалось с трудом, но они работали молча-остервенело и, наконец, Иоганн бережно уложил кол наземь.

— Придержи, — буркнул Джек. Иоганн наступил на конец столба ногой; англичанин, подойдя к мертвецу, бережно, почти нежно снял тело с кола. Андрей послушно, мягко вытянулся в рост.

— Помоги, — кивнул Джек. Подошедший Ник помог ему поднять труп на плечо, и Джек зашагал к ближайшему дому. Он шёл, и на каждом шагу мокрые русые волосы Андрея щекотали руку. Голова покачивалась в так шагам.

«Я бы раньше не смог нести труп вот так, — думал Джек. — Я бы просто не смог. Но это мой друг, смешно бояться друзей или брезговать ими…»

В хижине он положил Андрея на низенький столик, расшугав хозяев. Сорвав дверную занавеску, накрыл ею погибшего до шеи и задержался, сжимая края покрывала в руках. Всё-таки нельзя было просто так уходить. Надо было что-то сделать… сказать… Но что? Джек не умел прощаться с мёртвыми, хоть это и странно там, где всегда убивают.

— Спи, — почему-то сказал он и накрыл лицо Андрея. Потом за бороду выволок из угла тощего пучеглазого хозяина. Спокойно сказал: — Он будет лежать здесь, пока мы не вернёмся. Понял?

— Но господин… — заскулил тот. — Господин, если вы погибнете, а придут ваши и увидят труп…

— Мы не погибнем, — Джек выпустил бороду, вытер руку о набедренник. — Не сейчас.

Иоганн, Эрих и Ник всё ещё стояли около опрокинутого столба.

— Я его там положил, — Джек кивнул на хижину. — Он нас подождёт… — и поправил автомат на плече: — Пошли?

— Куда ты собрался? — повернулся к нему Иоганн.

— В Вардан, — с лёгким удивлением ответил Андрей. Швейцарец без шуток приоткрыл рот:

— Ты что, с ума сошёл?

Джек ещё более удивлённо спросил:

— А разве можно придумать что-то ещё?

— В Вардане полсотни врагов. И не махди — «синих беретов». А нас — всего четверо…

— Послушай, Иоганн, — Джек поднял руку к шлему, коснулся его, вытер мокрое пятно. — Эндрю жил. Понимаешь, жил, чтобы сказать, куда пошёл враг и кто его возглавляет. Не пойти — предательство. Я лучше буду мёртвым дураком, чем живым предателем. По крайней мере, я так соображаю. И я пойду — даже один. Остановить ты меня можешь, только убив. Я ухожу, а ты иди со мной, стреляй в меня или оставайся и потом отдай меня под трибунал.

— Я с тобой, — сказал немец, кладя пулемёт стволом на плечо.

— Я тоже, — эхом отозвался Ник.

Иоганн несколько секунд рассматривал их с неожиданным спокойным интересом. Потом усмехнулся криво:

— Прощай, мои нашивки. Пойдём и перебьём их всех к чёртовой матери, а потом выспимся.

Вардан был небольшой, но идеально расположенной для обороны деревушкой. Совершенно очевиден был так же факт, что «синие береты» имеют тут базу — хорошо прослеживались расчищенные сектора для кругового обстрела окружающей местности, сильно пахло дымом — химическим, просматривался хлыст мощной антенны, поднятый на дерево. а вот движения не было видно. Отдыхали скорей всего после рейда.

Юноши лежали в кустарнике на вершине холма, расположенного в километре от Вардана.

— Вон на том дереве — пост наблюдения, — Эрих опустил бинокль. — Двое, может быть — больше… я видел двоих. У них круговой обзор. Мышь, и тут засекут.

— Будем ждать ночи? — спросил Ник. Похоже, канадец не вполне представлял себе, на что они идут — во всяком случае, был почти спокоен.

— Ничего не… — Иоганн вдруг умолк, глядя куда-то в сторону. — Нет. Ночи ждать не будем. Видите?

По разбитой мокрой дороге в самом деле тащился воз, полный какой-то мокрой травы, на нём — на передке — восседал старый махди с длинной тощей бородой. От штурмовиков воз был недалеко, а вот от Вардана его скрывал холм. Причём через минуту воз должен был вползти в мёртвую зону и для наблюдателей на дереве. И остаться в нём секунд на сорок.

Дискутировать было некогда. Все четверо побежали вниз по склону, совершенно не скрываясь — коматозное животное, запряжённое в воз, не удрало бы и от черепахе даже налегке, а уж куда сейчас… Старикан их заметил, но даже не пошевелился толком.

— Мы едем в твоей ботве, — без предисловий заявил Иоганн. — Подвезёшь к большому дереву, где пост. Запомни — если разинешь рот или лишний раз шевельнёшь рукой — я тебя пристрелю сразу.

Голова наклонилась. Конечно, тут был здоровенный риск — особенно со стариком. Но все четверо шустро залезли в мокрую прель, и сержант упёр ствол в спину старика.

Воз дёрнулся и припадочно заковылял вперёд, качаясь на ухабах и хлюпая лужами. Эрих потянулся было — проделать дырочку для наблюдения, но Джек удержал его руку и кивнул на Ника, который уже успел приникнуть к импровизированной амбразуре.

Ехать в неизвестность оказалось… нет, не жутко. Натянуто. Когда ты знаешь, что кругом враги (и больше того — что они смотрят на твоё убежище!), а ты их не видишь, то это напрягает — и сильно. Так и кажется, что тебя уже заметили и ждут, посмеиваясь…

Трясти перестал, но качка осталась — въехали на улицу, более-менее ровную. При повороте серый луч света упал на лицо Эриха — немец кусал уголки губ, потом, поймав взгляд, еле слышно сказал на родном языке:

— Да здравствуйте наша война и наша победа… Джек кивнул, разобрав смысл сказанного.

— Кр, — послышался оклик возницы, и телега, скрипнув всеми сочленениями, замерла. Потом раздалось странное «ыгм…», и Иогнанн, тихо пробираясь, оказался рядом со своими.

— Сидит, отдыхает, — лицо швейцарца было мокрым. — Значит, так. Делаем вот что…