Чтение онлайн

Приоткрыв окна в покоях, Итами подвязала длинные подолы верхних халатов, что всегда мешали ей справляться с утренними делами. Постепенно очищая храм, смертная не понимала, как такой могущественный лис не мог совладать со старой древесиной. Аккурат дотрагиваясь до трещин, Итами проводила по ним подушечками пальцев, словно желая залечить каждую рану, считая все храмы живым организмом. Монахи учили, что всяк живой должен защищать и оберегать природу, и тога она ответит взаимностью: одарит хорошим урожаем, поможет справиться с засухой или же взрастить полезные травы, не потратив на это множество лет и сил. Тогда, Итами молила Великую Инари о плодородии, дабы не посещать торговую площадь столь часто. Теперь она не понимала, к кому должна обращаться. Подле неё находились белые лисы, что всегда шли бок о бок с Владычицей полей, но, сбившись с пути, один из них решил найти собственный путь. Итами не могла понять, отчего услышала чужое пение и разглядела лисий след в тот день, ведь дождь всегда оберегал демонов от любопытных глаз смертных.

Открыв главные двери, Итами вдохнула приятную свежесть. Ночью шел проливной дождь, а капли всё ещё мерно спадали с крыши, попадая на волосы смертной. Она любила такую природу. Готова были бросить все дела и просто сесть, вдыхая дикие ароматы трав, что усиливались из—за влаги. Захватив деревянное ведро, Итами направилась к тэмидзуе и, с легкостью окунув руки в ледяную воду, простонала. Освященные воды обволакивали, очищали неприкаянную душу, сбившуюся с пути. Еле—еле дотронувшись до водной глади старой парчой, Итами удобно перехватила рукоять ведра и, дойдя до половиц, поставила его на земь. Встав на колени, смертная огляделась, не замечая Кицунэ. Прикрыв глаза и сжав все пальцы, кроме указательного и среднего, Итами начала шептать выученные сутры:

– Даруй омовение, даруй очищение. Я есть проводник между мирами. Позволь очистить храм этот от смрада миазм, да закрой глаза на грубость хранителя его, ибо он сбился с праведного пути.

Кончики её пальцев на миг засветились, пока не были смочены холодными водами тэмидзуи. Учитель ей говорил, что так можно прогнать злую ауру с любого жилища. Полностью смочив парчу, Итами принялась вытирать лестницу, что являлась первой подступью к небольшому, но удивительному храму. Смертная постепенно смирилась с тем, что не смела покидать это место, приняла игру демона и отвечала тем же, желая показать свою непокорность. Не смея склоняться пред демонами, Итами кусала губы до крови всякий раз, когда вынужденно встречала Акуто. Лис всегда менялся, когда их взгляд встречался. Злость и ярость одолевали его душу, было видно, как вместо ногтей появлялись острые когти. Итами думала, что лис желал вонзить их в её шею, дабы проверить действенность красной нити. Но всякий раз, когда кто—то из них поранился – страдал другой. Смертная любила попадать в неприятности, Акуто ненавидел этого неуклюжего человека.

Шепча что—то под нос, Итами не сразу заметила, как за спиной появился старший лис. Куро, удобно сев на землю, оперся рукой о колени, внимательно следя за каждым движением смертной. Он часто следил за ними, когда был в Камакуре и не только. Постепенно меняя быт, изучая новое, средний мир возносился до небывалых высот, становясь на шаг ближе к беспечной жизни. Так, например, смертные могли не обращаться к древней медицине, отдавая свои хрупкие тела тем, кто старательно учился лечить не травами, а технологиями. Единственное, что осталось неизменным – острые скальпели в умелых руках. Старший лис с интересом смотрел, как кожа податливо расходилась под острием, кровь медленно стекала, а тонкие пальцы могли спокойно выудить сердце. Его любили поедать некоторые Кицунэ, принимая облик смертных. Из—за этого Аманава вынужденно вмешивалась в дела многих провинций, Акуто пересекал грани и уничтожал беспечных демонов, в глазах которых лишь жажда крови и мести.

– Господин Куро, скажите.

Лис дернулся. Не понимая, как она ощутила его. Он нахмурился, но кивнул.

– Слушаю, Итами.

– Я знаю много легенд о вас, слышала, что где—то поедали сердца.

Куро напрягся сильнее. Он не знал, как смертная могла услышать мысли его. Постукивая по подбородку, демон пытался отогнать странные мысли.

– Многие Кицунэ женщины возжелали такой трапезы.

– Но почему?

Повернувшись и сев на чистые ступени, Итами обняла ноги, с интересом рассматривая озадаченного лиса. Его смертный облик был достаточно красив, возможно, именно это завлекало смертных, позволяя отдать всё, что только имели.

– Часть природы. Или желание отличиться, привлечь внимание. Мир демонов достаточно жесток и несправедлив, Итами.

– Тогда мир смертных – это мир демонов. Ашихара беспощадна к своим жителям. Не удивительно, что Йоми с радостью проникает и пожирает каждого.

– Откуда ты знаешь, как называются наши миры?

Лис оказался подле смертной за считанные мгновения. Итами дернулась, когда ощутила давление на подбородке. Вынуждая поднять взгляд, лис не до конца верил в происходящее. Но должен был догадаться ещё раньше. Тогда, когда старейшины Ашихары явились перед Майор Ками, заявляя о том, что пропал мастер, которого готовили с рождения. Зрачки Куро изменились и стали лисьими, Итами не вздрогнула, часто видя такие изменения в Акуто, словно привыкнув к резкому изменению настроения. За спиной демона появились красные огоньки. Маленькие Они завлечено стремились к источнику тепла, окружая его со всех сторон, обжигая лапы или пустоты.

– Откуда ты родом, Итами?

– Храм Исияма.

Тихо простонав и отпустив смертную, лис сел подле неё. Казалось слишком странным не подозревать обратное, но столкнуться лицом с тем, кто обязан оберегать Ашихару от таких, как он – пугало. В висках пульсировало, а пальцы нервно сжимались на пояса, который был крепко сжать. Куро не мог навредить смертной, ибо тогда пострадает его брат. Всё вышло как нельзя хуже.

– Теперь понятно, почему ты услышала лисий зов. Ты мастер Оммёдо, Итами?

Пожав плечами, смертная подняла голову, разглядывая мерно плывущие облака. Солнце приятно согревало продрогшие руки, внутри ощущалась странная энергия, которая дополняла дух. Она ещё никогда не чувствовала себя такой полной, завершенной. Будто тайна, сокрытая где—то внутри, столь быстро вырвалась наружу, что не принесла ничего. Но лис, не зная как поступить далее, продолжал не сводить взгляда с Итами, лик которой кого—то напоминал. Теперь, когда потерянный мастер найден, Куро обязан вернуть его в храм, склонить голову и верить, что его брата не постигнет кара.

– Я должен вернуть тебя обратно.

– Учитель зол на меня. Он всегда говорил, что я рано или поздно попаду в беду из—за своей беспечности. Я потеряла душу. Продала её демону и очернилась. И теперь мне не пересечь реку Сандзу.

– Мы думали, что такие, как ты, давно сгинули в небытие. Ведь последний представитель была та, что также продала демону душу.

– Но, господин Мори до сих пор жив.

Куро стоял подле широких врат тории, не смея пройти вперед. Храм Исияма стал великим после того, как Камакура смогла пережить вторжение демонов. И теперь, когда подле демона стоял представитель почивших Оммёдо, Куро не понимал, как должен действовать дальше. Нервно сглотнув, он заметил, как с каждым шагом напрягалась Итами, насколько трудно давался ей вдох. Будто и не надо было разрушать барьер и приводить её обратно. В Исияму устремлялись смертные. Покрытые мешочками с миазмами, мужчины и женщины знали обряды, почитали традиции тех, кто оберегал сей храм множество тысячелетий. Итами подтолкнула Куро в сторону тэмидзуи. Демон кивнул, позволяя мастеру вести за собой. Ледяные воды обжигали его нутро, пламя неистово шипело, ругаясь на господина, когда его естество желало пробиться наружу. Смертная махнула головой, дотронулась до разгоряченной кожи, пытаясь показать поддержку. Она не злилась на старшего демона, была благодарна ему за всё доброе, что он сделал для неё, но даже возвращение в храм не приносило удовольствие.

Множество монахов бродили от храма к храму. Стараясь распределить смертных по пристанищам, мужчины то и дело поглядывали в сторону лиса, тень которого четко показывала то, кем он являлся. Главный храм, где жили старшие монахи, располагался в центре всего. Высокие деревянные балки подпирали крыши, вытянутые фонари дергались от порывов ветра, а пламя внутри них гасло, вынуждая смотрящих поджигать фитиль. Итами дернулась, становясь перед входом. Сжав руки и встав на колени, она постаралась расслабиться, вытягивая перед собой руки. Последнее, что смертная могла сделать – выказать неуважение к тем, кто столь долго воспитывал это дитя. Тканевые двери распахнулись. Желтоватые накидки, что закрывали одну руку, смотрелись широко на усохшем теле. Высокий мужчина, тяжело смотря на потерянную душу, нервно перевел взгляд на демона, махая головой. Махнув рукой, монах пригласил демона следовать за собой, не желая более смотреть в сторону Итами. Смертная поднялась без разрешения. Прячась за спиной лиса, она внимательно осматривалась, совершенно не замечая перемен: курительные палки стояли в горшках, наполненных землей, старые письмена обрамляли почти каждый свободный участок храма. Всё это постепенно отражалось на душе Итами, заставляя ощутить тяжесть, а мизинец пульсировать от неприятной, довольно тянущей боли.

Куро с недоумением рассматривал приемные покои того, кто их встретил. Каждый лист бумаги был пропитан мощной аурой, каждый талисман, что лежал на краю стола, дергался от приближения лиса. Он замер подле входа, не желая ощутить силу тех, кто давно были забыты. Сев на стул и подперев подбородок, монах тяжело взглянул на лиса.

– Что здесь делает старший лис храма Аманавы?

– Простите, господин. Произошло кое что.

Не подобрав слов, Куро сглотнул.

– Продолжай, демон. Вы своими песнями заманили к себе смертного и заключили с ним союз, верно?