Чтение онлайн

– Я не знал этого, господин.

– А ты.

Итами прикусила язык, когда поняла, что монах обратился к ней. Выйдя из—за спины лиса, смертная склонила голову.

– Сохэй, простите, что заставила вас волноваться.

– Волноваться, говоришь? Итами, ты беспечно подчинилась демонам, разве этому учил я тебя?

– Нет, учитель.

– Тогда почему, Итами? Отчего голос демона показался тебе сладким?

– Учитель, это моя вина. Я готова искупить грех свой, только не стоит портить отношения с ними.

Вскинув бровь, Сохэй склонил голову влево, рассматривая старшего лиса.

– Не ты. Тогда где же тот, с кем заключен союз?

– Мой младший брат вынужденно отбыл в Йоми.

Усмехнувшись, Сохэй кивнул. Ему было радостно слышать, что нужный ему демон отсутствовал. Подтянув один из талисманов, монах кинул его в сторону лиса, но Итами, ловко поймав и удобно перехватив бумагу, не позволила причинить Куро вреда. Лис отступил, но за спиной послышался топот и более десяти смертных, в руках которых раскрытый сяку, пришли в широкий коридор. Не желая спокойно отпускать Куро, Сохэй махнул рукой младшим Оммёдо, которые только начали изучать сие искусство. Итами нахмурилась. Не зная, где находилось её орудие, она вынужденно схватила лиса за руку и, потянув его на себя, заставила встать чуть за ней. Талисман в умелых руках воссиял, а чернила с письменами постепенно стекать на пол. Хранители древней семьи явили свой лик перед младшими Оммёдо. Те дернулись в страхе, когда Шикигами топнули.

– Твоя душа пала не столь низко, как могла.

– Учитель, этот демон не виноват и не должен платить за грехи младшего брата.

– Ежели демон лис использует лисий огонь для защиты – храм Аманава падёт.

– Что?

С удивлением повернувшись в сторону Сохэя, Куро нахмурился. Острые клыки выпирали из—за губ, появившиеся хвосты стали истончать не только жар, но и миазмы. Итами прикусила губу. Стерев пальцем выступившую кровь, смертная провела ей вдоль тела одного из шикигами, заставляя подчиниться беспрекословно. Ощутив враждебность подле хозяйки, призванный лис ринулся в сторону собрата, опутывая невидимыми нитями всё его тело, заставляя хвосты постепенно исчезать. Каждый раз, когда Куро вскрикивал, Шикигами прикусывал его плечо, отпивая немного дурманной крови. Младшие Оммёдо в ужасе наблюдали за происходящим. Не желая отступать, они продолжали направлять острие вееров на Итами, пока та приближалась. Умелые руки с легкостью выбили древко из чужих рук, плотно перехватывая малую часть рукояти.

– Сохэй, я готова понести наказание не только за себя. Отпусти этого демона.

– Я доволен, Итами.

Ударив по столу, монах позволил испуганным Оммёдо исчезнуть. Для них пережитое станет хорошим опытом. Куро с надеждой смотрел на смертную, дожидаясь, когда та отзовет мощного шикигами, но Итами, махнув головой, мысленно пыталась извиниться перед тем, кто был достаточно добр к ней. Призванный лис склонил голову, дожидаясь приказа, пока второй шикигами, обойдя демона со спины, аккуратно обвивал собой его тело, полностью запечатывая силы. Внутренний огонь судорожно бился через возведенную защиту, но мастер Оммёдо оказался сильнее.

– Простите, господин Куро. Это вынужденная мера.

– Зачем вы обучаете этому древнему искусству, Сохэй? Для чего ныне необходимы Оммёдо?

– Слишком много демонов стала на благословенной Ашихаре. Камакура не должна вспоминать то, как почти пала перед смрадом и чернью. Смертные изо дня в днем приходят к стенам Исиямы и просят о помощи. Миазмы проникают из Йоми.

– Мы пытаемся противиться этому.

– Нет, демон. Ты пытаешься, а твой брат наслаждается всякий раз, когда новый демон поглощает дрожащие души.

– О чем это вы?

Усмехнувшись, Сохэй встал. Подойдя к демону, он приложил к его лбу зеленый лист. Дурман постепенно проникал в сознание. Чуткое обоняние улавливало успокаивающие травы, пропитавшие собой лист. Куро обмяк в объятиях шикигами, краем глаза улавливая сожаление на лице смертной.

Вечер совсем быстро пришел на святые земли. Солнце постепенно пряталось за горизонт, а Итами, сменив одеяние на красные каригины, стояла подле высокой тории. С её рук стекали ледяные воды тэмидзуи, в широком поясе лежал сяку и несколько талисманов. Она ощущала себя странно, словно забытое за несколько месяцев чувство постепенно возвращалось. Хотелось подчиняться силе, мерно текущей внутри неё. Желалось вернуться к жестоким тренировкам, где изо дня в день страдало не только тело, но и душа. Отчаянные крики постоянно доносились из разных уголков храма. Итами помнила, насколько больно очищать тела от мешочков миазм. Шикигами вернулись их храма Аманавы и, склонившись перед вернувшейся госпожой, исчезли в дымке, что устремилась к пустотному талисману. Приятное тепло слегка согрело холодное тело.

Сохэй поравнялся с ученицей, смотря туда же, куда и она – на яркие огни прекрасной Камакуры. Он любил этот город и ненавидел также сильно. Большая часть прошлого устремляла его душу туда, но останавливая себя, монах то и дело ударял по усохшим рукам, которые всё ещё стойко удерживали не только сяку, но и катану.

– Почему ты так жесток с ним? Господин Куро желал помочь мне.

– Потому что демонам нет веры, Итами. Когда—нибудь ты поймешь, какую боль они могут причинить тебе, самой светлой душе, что есть на Ашихаре.

– Ты ошибаешься. Куда мне до такого света, если на душе есть пятна лиса? Его следы я запомнила так четко, учитель.

– Там, где проходит лисий след, ты найдешь погибель или ответ. Кто знает, моя дорогая. Может, эти демоны способны помочь очистить Ашихару и запечатать Йоми вновь.

Нахмурившись, Итами глубоко вдохнула. Когда наступало время средней крысы – каждый смертный обязан оказаться в доме своем и не выходить за его пределы. Наступало время демонов. Тех, кто становился уже привычным ночным жителем в каждом уголке Ашихары. Но Итами, ощущая тревогу где—то подле торговой площади, только глубоко выдохнула.

– Почему они не слушают нас, Сохэй?

– Потому что человек всегда будет веровать, что он умнее и опытнее другого. А когда дело доходит до истины – то он прогибается. С его глаз стекают горькие слезы, а на устах застывает сожаление, ведь по итогу правда не на его стороне.

– Ты накажешь меня, учитель?

– Ступай в Камакуру, Итами. Там сейчас есть те, кому ты необходима. Поговорим о твоем проступке позднее. Справься до среднего зайца.

– Я помню, учитель.

Склонившись перед Сохэем, Итами тут же выпрямилась и устремилась в город. Сяку в руке пульсировал, отказывался резонировать с её аурой, пытаясь показать обиду. То, что жило в защитных орудиях, всегда было живым, имело характер и злилось, когда Оммёдо терял сяку или долго не брал.

Путь до Камакуры был быстрым, но Итами казалось, что она двигалась медленно, то и дело запинаясь о выпирающие корни или спотыкаясь об острые камни. Ей было стыдно за то, как она поступила с Куро. Единственным, кто относился к ней хорошо, стал тем, кто поддерживал, когда Акуто злился. Но противиться Сохэю – сродни наказанию или смерти. И, если бы Итами дали выбрать ещё раз, как правильно поступить, она сделала бы также. Смертная успеет извиниться, сможет найти храм Аманава среди непроходимой лесной чащи, но только тогда, когда учитель сжалится, вынуждая проходить древнее искупление. Дернувшись на повороте, Итами не сразу заметила, как кто—то пред ней стоял. Врезаясь в чужое тело, смертная почти упала на земь, как сильные руки, крепко перехватив её, удержали на весу. Акуто смотрел в глаза смертной и не верил происходящему. Мизинец неприятно пульсировал, а сердце почему—то забилось сильнее. Лис фыркнул и выпустил Итами из рук, позволяя до конца упасть. Не сильно ударившись, она потерла руку и, переведя взгляд на лиса, усмехнулась.

– Доброго вечера, господин Акуто.

– Что ты делаешь вне стен храма?

Не успев ответить, Итами дернулась вбок, когда в их сторону летел огромный валун. Камень разбился на множество осколков, которые летели в старые и новые дома. Итами видела, как Акуто глубоко вдохнул. Тонкие пальцы сжали рукоять клинка. Выудив катану из ножен, лис пытался уничтожить каждый камень, готовый отнять жизнь смертных. Он почти успел дотянуться до самого дальнего, но длинная шея вбила демона в землю, выбивая воздух из легких. Смертная вдохнула. Желая помочь, она спрятала за спиной руку с талисманом и, кинув его в сторону одного из домов, смогла призвать шикигами. Их быстрые и ловкие действия не позволили разрушить дом, отбивая осколок в сторону нарушителя. Спокойствие смертных всегда было превыше всего, хоть Акуто и не любил их за слабость. Видя искры, замечая, как лапа тянулась в сторону Итами, лис зашипел, с трудом пронзая плотную змеиную чешую. Рокурокуби взревел. Поднимая голову, демон пытался дотянуться короткими лапами до раны, желал стереть кровь и следы чужака, пока лис, добравшись до смертной, не помог той встать.