Чтение онлайн

– Вы согласны с этим?

Подняв мизинец, Итами ойкнула, когда ощутила, как сильно сжали плечо. Понимая, что шутка не очень удачная, смертная улыбнулась и кивнула. Она понимала, о чем говорил учитель, но не стремилась в поисках такого подле себя. Всегда было проще сражаться в одиночку, когда рядом нет той души, которую отчаянно необходимо оберегать. И даже этот случайный союз подтвердил её выводы: демонов не изменить, а смертный может быть настолько нечист, что предаст тебя при малейшей возможности. Итами не поняла, почему вдруг вспомнила теплое чувство, когда пред ней всплывала широко разинутая пасть, а рядом была рука лиса, протянутая к ней в сторону.

– Что меня ждет дальше? Отчего именно я услышала этот зов?

– Моя дорогая, поверь, если бы я мог рассказать тебе все.

– Господин Мори, вы вновь говорите загадками. Прошу, не стоит. С самого детства я слышу одно и то же: потерпи, Итами, совсем скоро завеса падет; нет, Итами, ты ещё слишком слаба.

– Хватит. Я понимаю, насколько важно знать истину, но Оммёдо всегда обучались всему самостоятельно. Взгляни на тех, кто пытается постичь это искусство.

– Им предстоит долгий путь.

– Теперь ты понимаешь, о чем я пытаюсь сказать. Ты, Итами, станешь следующей защитницей храма Исияма. И даже не думай спорить.

Кивнув и уткнувшись в плечо Сохэя, Итами понимала, что противиться его воли дико. Сейчас он был в смятении. Боялся того, что его душа совсем скоро исчезнет и не сможет пересечь реку Сандзу. В его жизни произошло что—то страшное. Итами пыталась узнать у старых монахов и лекарей, но те пожимали плечами, им нельзя было говорить или они попросту не хотели. Ощущая тепло и любовь, Итами была благодарна Сохэю, который стал ей родителем. Аккурат дотронувшись до лба ученицы, Мори старался вложить в родительский поцелуй всю любовь, всё то безграничное, что желал подарить не только ей. Он отпустил Оммёдо, когда плотные тучи заполонили небо, а ледяные капли постепенно капали на них. Монахи бежали как можно скорее, желая спрятаться от проливного дождя. Итами ощущала себя ребенком. Сохэй не был зол за проступок, не желал отказываться от неё и, тем более, готов был бороться до самого конца, желая увидеть, как душа очищается.

Молитвенные храмы заполнились прохладой, когда Мори раздвинул двери. Множество зажженных свечей в миг погасли, благовония дико пахли полынью и женьшенем, Итами стало дурно от столь резких ароматов. Завидев фарфоровый чайник, стоящий на небольшом столике, Оммёдо подошла и, быстро наполнив чаши, осушила свою, протягивая вторую учителю. Горячая жидкость обожгла горло, кто—то только что принес это сюда, но ни Итами, ни Мори не видели никого. Сохэй усмехнулся и, выпив чай, склонил голову в тень, принося благодарность кому—то, кого видел лишь он.

Постепенно тишина в залах сменилась сутрами. Их привычное звучание менялось, когда учитель желал рассказать что—то новое, обучить старым защитам от зла, которое постепенно прорывалось в Камакуру и их дом. Итами послушно повторяла. Каждый изгиб её тела напрягался, а руки неистово болели от ударов, когда движения при заклинаниях были другими. Оммёдо понимала, что где—то там лис ощущал боль, всякий раз, когда сяку касалось красной кожи. Представляя злость на хмуром лица, смертная усмехалась. Теряя концентрацию, она выпускала из рук подчиненные талисманы, те опадали на пол и загорались, не оставляя после себя ничего. Мори замечал, как Итами поглядывала на палец. Он знал, что время неумолимо утекало куда—то вперед и, если не разделить эти души – они так и останутся во власти друг друга. Священный союз можно разрушить, если найдется смелый Бог, способный противостоять такой силе. Дан будет год. Возможно, за этот отрезок души воспитают сладкие чувства и не позволят произойти ничему плохому, но до тех пор, каждый их них уязвим. Раны одного – раны другого. Дикая боль одного – дикая боль другого. Судьба намерена мучить непокорных. Ведь они противятся истине. Сохэй понимал, что судьба не просто столкнула именно Итами с этим странным лисом, который не смог найти в себе сил явиться пред старшим Оммёдо. Но, рано или поздно это произойдет. Только Мори знает истинное происхождение Итами. То, почему лишь она слышит его сладкое пение, почему распознает лисий след и то, насколько близка, но в тоже время далека её душа.

Замерев, Итами не могла сделать вдоха. Выронив сяку и пав на колени, она схватилась за одежды, как можно сильнее натягивая их. По лицу начал течь пот, а ледяное тело вновь стало горячим, словно лисье пламя захватило и не желало отпускать чистую душу. Не в силах помочь ученице, Мори достал свой талисман из широкого пояса. Прикусив губу, он обмазал пальцы в крови, а затем оставил след на талисмане, заставляя шикигами явиться на его зов. Древние лисы склонились, когда увидели старого учителя. Они были переданы ему для защиты, а теперь являлись и по приказу молодой госпожи.

– Что—то случилось, Сохэй?

– Ступайте в храм Аманава. Найдите хранителя и доставьте его сюда, даже он возжелает противиться вашей силе. Он должен понимать, насколько испепеляющим является его естество.

– Как прикажите, господин.

Лисы исчезли, а Мори, присев рядом с Итами, начал вытирать её лицо широким рукавом. Каждое мгновение казалось слишком долгим, Сохэй дергался, когда ученица пыталась сделать глубокий вдох, но вместо этого выплевывала кровь, пачкая сяку и половицы. Когда—то давно Мори видел подобное, точно также поддерживая и оберегая светлую душу. Он не посмеет отдать её в лапы хитрому лису. Только не тогда, когда полностью принял свои страхи и смог отплатить за потерянные годы без любви и ласки. Шикигами явились, когда Итами почти не двигалась. Крепко обвивая вырывающегося лиса, демоны кинули его в сторону господина, охраняя вход. Акуто злился, всё время стараясь дотянуться до рукояти катаны.

– Отчего ты, Оммёдо решил, что смеешь так играться со мной?

– Ты должен быть рад, что всё ещё жив, демон. А теперь помоги мне.

Видя, как Итами почти задохнулась, Акуто дернулся в её сторону. Слишком горячее тело не желало остывать. Лис кивнул.

– Почему я не чувствую её боль?

– Потому что сам губишь своим лисьим пламенем, хранитель Аманавы.

Акуто с непониманием смотрел на монаха, пока тело Итами дрожало от боли, извивалось из—за сильного жара. Присев подле Оммёдо и вытянув руку, лис желал дотронуться до кожи, но резко дернулся. Не ощущая никогда такого пыла, демон перевел взгляд на Сохэя. Впервые Акуто почуял страх за кого—то помимо старшего брата. Проведя по волосам, он стянул с себя смертный облик, цепко хватаясь когтями за тонкие нити. Уши дернулись, четко слыша стук сердца, который постепенно затихал, хвосты дергались из стороны в сторону, а лисье пламя окружило господина, желая стать с ним одним целым. Слегка ослабив одежды на смертной, Акуто прикрыл глаза, стараясь ориентироваться по ощущениям. Лис понимал, что теперь за каждым движением следил сильнейший из жителей Ашихары. Тот, в чьих руках безграничная власть и возможность изничтожить его дух без остатка.

Глубоко вдохнув, демон дотронулся до оголенного живота подушечками пальцев, стараясь не повредить кожу острыми когтями. Синее пламя окутывало две души, постепенно передавалось туда и обратно, словно привыкнув к новому, совсем юному и необузданному сосуду. Итами глубоко вдыхала. Губы пересохли, и она дернула рукой, крепко перехватывая демона за запястье. Что—то шепча, Оммёдо дернула головой и тут же затихла, не в силах облизнуться. Акуто прикусил губу, перехватил ладонь смертной и поднес к губам.

– Ледяных вод. Она погибает от жажды.

Кивнув, Сохэй поднялся и покинул молитвенные храмы, не запирая за собой двери, впуская внутрь больше свежего воздуха. Акуто склонился и оперся своим лбом о лоб смертной. Смотря в закрытые веки, лис продолжал то поднимать, то опускать руку с живота, постепенно вытаскивая собственный жар. Он не понимал, не до конца осознавал, как так вышло, что решился помочь той, кто испортила ему век. Ворвавшись в жизнь внезапно, смертная зачем—то принесла краски, когда Акуто привык к серости. Вздрогнув, лис тихо простонал, отрываясь от Оммёдо, стараясь отойти как можно дальше, чуть ли не забиваясь в угол.

Шикигами явились в его храм внезапно. Сидя в покоях и попивая сакэ, хранитель устало смотрел, как пыль медленно витала в воздухе, то и дело сталкиваясь с синими огоньками. Акуто верил, что именно его сила украшала Аманаву. Стала той частью, способной поддерживать во всем строении жизнь, не позволяя прогнившему дереву изничтожиться до конца. В тот миг, в голове лиса не было ни единой мысли. Желание поскорее избавиться от тягостной ноши только подталкивала на отчаянные меры – обращение к старшим Богам. Тем, кого Акуто ненавидел за их беспечность, нежелание вмешиваться, когда Ашихара могла пасть несколько раз. Тогда лис был ничтожно мал, лисье пламя дремало внутри и не могло ещё пробудиться. А сейчас, когда демон в полном расцвете сил, ему на пути встретился Оммёдо. Зная о них только из легенд, Акуто не думал, насколько сильными и мощными являлись их заклинания, какая стойкая душа. Шикигами сковали его тонкими нитями. Сопротивляясь лишь первые мгновения, лис понял, что перед ним стоят сильные демоны мира Йоми, что были призваны мастером слова. Против такого – он бессилен. Сдавшись, лис надеялся, что старший брат не видел такого отчаянного действия, верил, что не пал в глазах смотрительницы храма. Он только желал понять, что необходимо смертным.