Чтение онлайн

Да, замаскировались воины тщательно. В этом мы убедились, побывав и в других подразделениях.

Немало пришлось нам поколесить с Эдуардом Александровичем Яковлевым все дни и ночи, пока продолжались тактические учения с боевой стрельбой. Всюду люди трудились на совесть, никто не жаловался на усталость. И повсюду горел огонь социалистического соревнования. Состязались между собой люди дивизионов, батарей, расчетов.

На некоторых стволах орудий красовались аккуратные алые звездочки. «Количество снайперски проведенных стрельб, — пояснил политработник. — Борьба за такие звездочки развернута и здесь, на учениях».

Во взгляде этого коренастого человека все время искрились задоринки. Чувствовалось, работой своих подчиненных он доволен. Но вслух Эдуард Александрович об этом не говорил. А вот когда я обратил внимание на то, что в каждой батарее рядом со списками соревнующихся вывешены нормативы боевой работы, он заметил:

— Ведь как порой бывает? О соревновании шумят, а нормативов досконально не знают. Ты сначала изучи эти самые нормативы, а потом уже налегай на состязательность…

Кстати, на учениях горячую заинтересованность в развертывании соревнования проявлял не только он. Полковник А. Удотов часто показывал на секундомер, интересуясь временем выполнения нормативов.

— Вот молодцы! — восхищался он действиями того или иного расчета. — Эдуард Александрович, загляните-ка к ним на батарею, разузнайте, за счет чего они уплотнили время. Думаю, об этом следует всем рассказать.

И подполковник Яковлев беседовал с людьми, с заместителем командира дивизиона по политчасти, с теми, кто сумел уплотнить время выполнения норматива.

А после во всех батареях появлялись боевые листки, листки-молнии с рассказом о передовых воинах, об истоках их успеха. А Эдуард Александрович исподволь подсказывал политработникам, секретарям партийных организаций, что в тот или иной момент целесообразнее сделать, на что обратить внимание людей. Чувствовалось, что это стиль его работы: научить человека, поощрить в нем творческое начало, поддержать в трудную минуту.

И уж кто-кто, а он хорошо понимал: поле — и умелый учитель, и строгий экзаменатор. И даже если это «поле» в лесу — все равно здесь каждый воин как на ладони. Понимал и то, что как бы ни сложилась обстановка на учениях, настрой людей на выполнение предстоящих задач должен быть боевым, знания их — полноценными, готовность к преодолению трудностей — постоянная. Некоторые товарищи накануне учений сомневались: что мы, мол, можем успеть, если молодые солдаты только прибыли. Но встал командир.

— Все можно успеть, — сказал он. — Нужно только пораскинуть умом да поработать как следует. И уж не капитана ли Бирюкова голос я слышу? Такой орел, на окружных-то состязаниях артиллеристов выше других взлетел. А сейчас засомневался? Нет, чтобы опытом поделиться…

Тогда же, на этом партийном собрании, высказались коммунисты и за то, чтобы обобщить опыт работы механиков-водителей 1-го класса рядовых В. Юдина и С. Маркова. Одобрили и предложение лейтенанта В. Пономарева провести технические и огневые конференции, принять активное участие в организации конкурсов и состязаний на лучший расчет, за право называться лучшим наводчиком, заряжающим, снарядным…

— Конкурс — дело полезное, — подтвердил заместитель командира дивизиона по политчасти старший лейтенант Л. Варакса. — Но как иногда бывает? Провели мероприятие, и все. А о том, чтобы опыт победителя стал достоянием всех, не позаботились.

Тогда-то на собрании коммунисты выдвинули новый почин: «Сокращенным составом — на отлично!», почин, который затем был подхвачен всеми воинами.

Эдуард Александрович радовался: отпор колеблющимся дали сами коммунисты. А это значит — и на учениях на них можно будет положиться…

Так оно и вышло. Прозвучал сигнал — и пришел в движение весь боевой коллектив. Забегая вперед, скажу, что все эти дни и ночи я был с артиллеристами — чумазыми от копоти до того, что светились лишь глаза да зубы, пропахшими лесом и машинным маслом — этим неунывающим народом. Спали люди по нескольку часов в сутки, работали, не зная устали. Марш, стрельба, снова марш… Но оставалось место и задорному смеху, и веселым шуткам. И уж особенно доставалось тем, кто в чем-то сплоховал. Помнится, во время ночного марша один тягач свернул, как говорится, не туда.

— Кто ж тебя, водителя классного, учил, что русалки в болоте живут? — спрашивали артиллеристы незадачливого парня.

— Может, он на ведьме решил жениться, — вставляли другие.

Артиллерию называют богом войны. Но нет, не молились этому богу артиллеристы. Главное для них было — оградить мир от войны. И если потребуется, оградить метким огнем своих могучих орудий. Во имя этого воины и вышли опять на учения.

…На рассвете, пока старшие офицеры производили рекогносцировку на местности, готовили карты, в действиях орудийных расчетов появилась пауза. Ее, не ожидая указаний, постарались использовать партийные и комсомольские активисты.

Каждому нашлось дело. Беседы проводились прямо у орудий. В руках выступавших — свежие номера газет. Накануне пришла почта, многие воины получили письма из дома.

— Как родные? Каковы их успехи? — обратился к рядовому А. Крылову секретарь комсомольской организации коммунист рядовой С. Мосальский.

Все взгляды — на молодого воина. А тот бережно развернул письмо и стал рассказывать о первых успехах колхоза «Рассвет» Калининской области, о том, что теперь в хозяйстве больше ударников пятилетки. О наказе воинам свято беречь родную землю, приумножать ратными делами славу фронтовиков.

— Призыв матери Крылова — это призыв к нам всех матерей, — заметил комсомольский активист. — Так что все мы близко к сердцу принимаем этот наказ.

В одном из расчетов беседовал с воинами младший сержант В. Филиппов. Он говорил:

— Сейчас, когда и трудностей больше, и забот у всех немало, особенно хочется равняться на лучших наших товарищей. И как тут не поставить в пример всем рядового Сергея Маркова. Этот комсомолец и свои обязанности выполняет отменно, и рядовому Олегу Ланзоту помогает активно. Заметил, например, он подтекание масла в двигателе, подошел, показал: надо, мол, форсунку поджать…

В разговор вступили воины. Речь они вели о взаимовыручке, помощи товарищам на учениях.

Пока проводились беседы, на стендах походных ленинских комнат запестрели первые фотобюллетени. Это постарались коммунист старший лейтенант А. Березнюк и член ВЛКСМ рядовой С. Скогарев. Березнюк — комсомольский вожак части. На учениях ему пришлось выполнять еще и обязанности начальника клуба. И надо сказать, он успевал всюду. Клубная машина появлялась то в одной, то в другой батарее. И каждый приезд ее в подразделение был в радость артиллеристам. Пока Березнюк раздавал свежую почту, попутно информируя воинов о сложившейся обстановке в районе учений, об отличившихся экипажах, а также собирая информацию для очередных выпусков радиогазет, рядовой Скогарев фотографировал отличников, расспрашивал, в чем нуждаются артиллеристы. Не сидел без дела и водитель клубной машины комсомолец рядовой Л. Олещук. Он и агитатор. Он и специалист хороший. Надо — поможет водителю отрегулировать двигатель, даст хороший совет молодому воину. Путь нашего «уазика» не раз пересекался с маршрутом клубной машины.

— Куда сейчас? — как-то спросил Березнюка подполковник Яковлев.

— В первую батарею, — ответил офицер. — Надо подготовить для радиогазеты выступления двух сержантов: Александра Журавля и Сергея Игнатенко. Хороший пример подают другим эти первоклассные специалисты, члены комсомольского бюро…

— Что ж, дело доброе, — заметил политработник.

А уже потом, когда наша машина, прыгая по ухабам, углубилась в лес, Эдуард Александрович сказал:

— Молодец Березнюк. Не ждет указаний, проявляет инициативу, действует с учетом складывающейся обстановки.