Чтение онлайн

Помолчав, Яковлев добавил:

— Артиллерийские батареи рассредоточены в лесу. Всегда ли во фронтовой обстановке у меня будет возможность побывать на местах? Нет. А партийно-политическая работа должна вестись непрерывно. Вот где без инициативы не обойтись.

Да, на учениях как-то по-особенному задумываешься над фронтовым опытом. А тут еще, видимо, и в ассоциации дело. Противотанковой батареей командовал в годы минувшей войны старший лейтенант А. Яковлев — отец политработника части. Орудием — старший сержант П. Березнюк, отец старшего лейтенанта Березнюка.

Другое было время. Другая техника. И, разумеется, неправомерным было бы механически копировать тактические приемы командиров-фронтовиков. Но политработник понимал — главное — на этом опыте воспитывать нынешнее поколение воинов, воспитывать на примерах мужества, героизма, стойкости защитников Родины на полях сражений. Перенимать у фронтовиков все лучшее, что накопили они в работе с людьми.

Вот и в артиллерийской части накануне этих учений пригласили к себе ветеранов. Их рассказ об однополчанах, о том, как, превозмогая все трудности, шел наш народ к победному сорок пятому, никого из воинов не оставил равнодушным. И потом, на учениях, мне доводилось слышать, как агитаторы, проводя беседы, ссылались на опыт фронтовиков, побывавших в части.

На стендах походных ленинских комнат вывешивались выдержки из решений партийных и комсомольских собраний, проходивших еще в годы войны, обращения героев-артиллеристов прошлых сражений к молодым солдатам.

Держать равнение на подвиги старшего поколения — к этому призывали боевые листки, стенгазеты. Фронтовики как бы незримо были рядом с воинами и во время ночного марша, и в те минуты, когда прозвучала команда на открытие огня, и когда воины в средствах защиты преодолевали «зараженный» участок местности, а затем тушили очаги пожара, отражали нападение десанта «противника».

Самое непосредственное участие в учениях принимал фронтовик — офицер штаба округа коммунист полковник Е. Даболин. В огненном сорок третьем году вступил он в ряды Коммунистической партии. В годы войны командовал артиллерийской батареей. Уж кто-кто, а Евгений Крышьянович знает, какова война. И он сделал немало для того, чтобы учение многим напоминало настоящий бой, проходило в условиях, максимально приближенных к боевым.

Полковник Е. Даболин поощрял хитрость, находчивость артиллеристов, применение ими своих интересных способов выполнения задач, побуждал подчиненных к борьбе за захват инициативы, учил их решительно навязывать «противнику» свою волю, упреждать его в развертывании, открытии огня. Учил действиям, основанным на точном учете своих сил и сил «противника».

Впрочем, по порядку…

Над полигоном выплыл серпастый месяц и, осветив островки деревьев и какую-то машину, застрявшую перед наблюдательным пунктом, исчез опять за тучами.

— Видите машину? — обратился ко мне полковник Даболин.

— Вижу.

— Там — КП дивизиона, которым командовал майор Соколов.

— Почему командовал? — спросил я.

— Потому, что Соколов условно убит. Нет теперь и штаба дивизиона… Обязанности Соколова исполняет командир батареи капитан Бирюков.

Здесь, видимо, уместно сказать о том, что, когда боевые стрельбы шли днем, мы находились в батареях. В пушечной батарее укрыли «уазик», среди берез неподалеку от орудий. Сделав так, допустили ошибку. Когда батарея «заговорила», от сотрясения воздуха лопнуло лобовое стекло в автомобиле. Теперь, во время ночной стрельбы, я решил побывать на НП. «Хоть боковые стекла в машине останутся целыми», — сказал я в шутку. В самом же деле причина такого перемещения была в другом — с НП картину «боя» можно увидеть в целом.

На наблюдательном пункте вновь речь зашла о полковнике Даболине. Мне и раньше говорили, что требователен он до чрезвычайности. Послаблений — никому и никаких. Но все офицеры отзывались о нем тепло, уважительно. Почему? Причин много.

— Понимаете, — говорил один офицер, — на полигон ведет много дорог. И среди них только одна асфальтированная. Так вот Евгений Крышьянович асфальтированной никогда не ездил. Он все время с нами. Ночью — на марше, днем — у орудий.

— Может, не доверяет своим помощникам-посредникам?

— Доверяет. Тут дело в другом. Он не только спрашивает офицеров, но и сам нас учит, передает фронтовой опыт. С солдатами и сержантами нередко беседует. И знаете, какой заряд энергии в каждой такой беседе!

В том, что офицер прав, я позже убедился сам. Слушая его выступления перед воинами, содержательные, подкрепленные интересными примерами, обоснованные поучительными рассуждениями, я не замечал даже комарья, гудящего вокруг.

Но вернемся к учениям. В тот момент, когда мы находились на наблюдательном пункте, мысль у всех одна была: как справится с новыми для него обязанностями коммунист капитан Бирюков? Конечно, «убитый» капитан Соколов волновался больше всех, но бодрился, волнения не выдавал.

— Цель — артиллерийская батарея… Угол… Дальность… Высота… Расход… Огонь!

И ахнул лес. Словно молнии сверкнули над его темной стеной. А еще через какие-то мгновения вспыхнули разрывы снарядов и глухой гул донесся до нас.

Все цели были поражены снайперски. Успешно справился с обязанностями капитан Бирюков.

…Сейчас, когда тактические учения с боевой стрельбой уже позади, будто вновь вижу, как из ствола орудия, что выглядывает из-за куста, вырывается сноп огня. Через несколько секунд грохот стихает, и, взмывая высоко в небо, весело и беззаботно заливается жаворонок.

И мы с подполковником Яковлевым слышим, как один из артиллеристов произносит:

— О жизни поет птаха…

А заместитель командира дивизиона по политчасти майор Кравченко добавляет:

— О жизни, за которую мы все в ответе…

Затихают солдаты. Слова, сказанные политработником, услышанные всеми, теперь уже несут для каждого какой-то новый, особый смысл, утверждая в сознании воинов чувство ответственности, которую на них возложила Родина. И мне подумалось, что эта самая короткая, какую кто-либо слышал на учениях, беседа запомнится всем. Запомнится надолго.

— Опять, сынок, буровым мастером пойдешь? — Анна Васильевна неслышно подошла к сыну сзади. Положила руки ему на плечи. Иван Тудоска, не оборачиваясь, погладил руки матери. Как сказать ей о своем отъезде? Она так много пережила.

Как она ждала Ивана из армии! Думала, приедет сын, устроится на работу, женится. Вон сколько черноглазых красавиц в их молдавском селе. Но вот возвратился Иван. Подтянутый, ладный, погоны на нем старшего сержанта. Только стала замечать мать, пасмурный что-то сын ходит. С чего бы это?