Чтение онлайн

— Кажется, это была последняя бутылка шампанского, — я переворачиваю ее вверх дном и изучаю горлышко в поисках капель. — Позвоню в рум-сервис.

— Нет! — восклицает Сера с заколками во рту. — Они принесут свое дежурное пойло. Я отложила пару дорогих бутылок специально для нас.

— Я могу сходить за ними, — предлагаю я.

— Отлично. Да, меня может не быть какое-то время, — говорит она и кивает в сторону Трилби. Похоже, Сера и правда недооценила, сколько займет укладка волос.

Я поднимаюсь с места, с облегчением воспользовавшись возможностью размять ноги.

— Куда идти?

Сера вытаскивает шпильки изо рта.

— Выйдешь из комнаты, повернешь направо, пройдешь по коридору мимо лестницы. В конце будет лифт — это служебный. Спускаешься в подвал…

Взгляд Трилби резко метнулся в мою сторону, и я сглотнула.

— Подвал. Без проблем.

Сера, ничего не зная о моих недавних приключениях в подвале, продолжает:

— Когда выйдешь из лифта, слева будут две двери. Первая — кладовая с сухими продуктами, ее пропусти. Вторая — кладовка для уборочного инвентаря. Я оставила пару бутылок прямо на полу, сразу за дверью.

— А если кто-нибудь меня увидит?

— Просто скажи, что я тебя отправила. Я ничего плохого не делала, просто забыла принести бутылки наверх.

— Ладно тогда, — я поворачиваю ручку двери. — Скоро вернусь.

Остальная часть отеля кажется тихой, но мы находимся на самом верхнем этаже, и акустика здесь глушится благодаря толстым коврам и мягкой мебели. Сердце у меня начинает биться быстрее, когда я подхожу к самому краю коридора. В голове тут же рисуется подвал, темный, сырой и зловещий, как тот, что был в «Арене». От одной только мысли об этом ладони становятся влажными.

Перед глазами всплывает воспоминание, я сижу на стуле в подвале «Арены» и умоляю Бенито поверить мне. Я помню теплый, затуманенный взгляд в его глазах, когда он опустил взгляд мне между бедер, и через секунду все мое тело вспыхивает жаром.

Я машинально нажимаю кнопку вызова лифта и жду, пока он приедет, одновременно сжимая бедра, пытаясь хоть как-то найти трение, которое помогло бы справиться с этим нарастающим напряжением. Когда двери открываются, я захожу внутрь. Лицо, глядящее на меня из зеркальной стены кабины, выглядит потерянным. Полные, приоткрытые губы, большие глаза в обрамлении длинных черных ресниц, влажные от того, что я плакала и смеялась большую часть ночи.

Когда двери снова разъезжаются, я выхожу машинально и с облегчением понимаю, что подвал — это просто еще один коридор, хоть и шире тех, что наверху, но сухой и ярко освещенный. Я также слышу голоса и искренне радуюсь, что я здесь не одна. Двери промаркированы четко. Первая, что я вижу, обозначена как «Химчистка». Я почти прохожу мимо, как вдруг меня осеняет.

Мы поужинали великолепно, но слишком легко, а Трилби в ближайшие пару дней точно нужно держаться на силе. Впрочем, нам всем не помешало бы немного подкрепиться. Я открываю дверь в кладовую и щелкаю выключателем на внутренней стене.

У меня округляются глаза при виде десятков и десятков полок, заставленных банками с соусами, мешками сушеной фасоли, всеми возможными видами муки и сахара, и, тем, что я действительно искала, коробками с чипсами. Я сразу направляюсь к ним и мысленно отмечаю, что расплачусь за все это утром. Беру пачку чипсов со вкусом барбекю, попкорн и крендели, потом щелкаю выключателем и прикрываю за собой дверь.

Когда я подхожу к кладовке для уборочного инвентаря, дверь уже приоткрыта. Я распахиваю ее полностью и заглядываю внутрь, но бутылок нигде не видно. Осматриваю обе стороны проема — пусто. Пульс учащается, нервы тут же решают, что что-то не так, но я загоняю это чувство куда-то вглубь живота. Я и так заранее нервничала из-за того, что нужно было спуститься сюда, но все прошло спокойно. Нужно напомнить себе, что я нахожусь в «Харборс Эдж» в Хэмптонсе, а не в убогом подвале ночного клуба, которым заправляет мафия.

От одной только мысли об «Арене» у меня по коже пробегает жар. Само знание того, что это место принадлежит Бенито, заставляет меня жаждать вернуться туда, даже несмотря на то, что здравый смысл, и голос Трилби в глубине сознания, твердят, что это последнее, что мне стоит делать.

Я щелкаю выключателем. С удивлением замечаю, что комната довольно большая. Вдоль стен стоят полки с чистящими средствами и пылесосами. В двух углах громоздятся швабры и веники всех размеров. Я снова осматриваю обе стороны дверного проема, но никаких бутылок с шампанским не вижу.

— Куда ты их положила, Сера? — шепчу я себе под нос и делаю несколько шагов внутрь. Возможно, кто-то зашел, увидел бутылки слишком близко к двери и переставил их на полку, чтобы их случайно не пнули.

Я направляюсь к ближайшей полке, но не успеваю дойти, в этот момент в комнате раздается щелчок выключателя, и все вокруг погружается в полную темноту.

Я резко разворачиваюсь, хотя толку от этого никакого, я не вижу ровным счетом ничего, даже полоски света от двери, которую оставила приоткрытой. Она больше не приоткрыта.

Сердце колотится где-то в самом горле, а в голове становится странно пусто и легко.

— Ау? — зову я, голос звучит пусто и дрожит.

Я вздрагиваю от прохлады в подвале, а по всему телу встает каждая волосинка. Я обхватываю себя руками и нервно делаю шаг в сторону двери. Я чувствую, что в комнате кто-то есть. Откуда-то исходит тепло, и кожа на голове начинает покалывать, именно такое ощущение бывает у меня прямо перед тем, как я теряю сознание.

— Пожалуйста… — говорю я, но слово прилипает к пересохшим губам. Остальное мне приходится буквально выдавить из себя: — Кто здесь?

Перед глазами вспыхивает образ моего преследователя, рухнувшего на улицу с кровью, текущей изо рта, и тошнота подступает к горлу. Почему я продолжаю вести себя, как идиотка, позволяю психу следить за мной три года, а теперь вот вваливаюсь вслепую в подвал, даже не проверив, безопасно ли туда заходить. Бенито был прав, меня действительно нужно защищать от самой себя.

Тонкая полоска света видна под дверью, она подсказывает мне, где находится выход. Я даже не делаю вдоха, прежде чем броситься к ней, но не успеваю дотянуться до ручки: огромная ладонь резко выныривает из темноты, с силой накрывает мне лицо, разворачивает и прижимает к стене.

Мой крик заглушается ороговевшей кожей, а сердце замирает из-за обжигающего жара на спине. Форма и тяжесть ожога мне знакомы. Но то, что напавший молчит, заставляет меня усомниться в собственных ощущениях.

Я тяжело дышу, прижимаясь к жесткой ладони, слезы катятся по моим щекам и стекают по пальцам мужчины. Затем он наваливается на меня всем своим телом, с отчетливо ощутимыми линиями, изгибами и выступами. Я едва не теряю сознание от облегчения. Это Бенито, я чувствую это каждой клеткой. Но та грубая сила, с которой он удерживает меня, и то, как он бесстрастно замирает рядом, пока я продолжаю плакать, — это пугает до онемения.