Чтение онлайн

Потеря зрения лишь обостряет все остальное. Его тяжелый, мужественный аромат заполняет мне ноздри, а нервы под кожей вспыхивают, словно электричеством. Он проводит рукой под моей подмышкой, затем скользит вверх, между грудей, фиксируя меня, в то время как другой рукой ослабляет хватку на моем лице. Большим пальцем нежно стирает мои слезы.

Проходит несколько минут. Мое дыхание становится глубже, дрожь понемногу утихает. Его ладонь все еще прикрывает мне рот, а вторая скользит ниже, по центру моего тела. Атлас платья струится вокруг нее, следуя за движением, пока рука не достигает моего пупка. Там, под кожей, распускается горячий ком, опускается ниже, к самому центру, и оседает там, между бедер, тяжелым, пульсирующим напряжением.

Его дыхание у меня за спиной становится все более прерывистым, грудная клетка с каждым вздохом прижимается к моему позвоночнику. Он возбужден, и это лишь усиливает болезненное, тянущее ощущение внизу живота, пульсирующее вокруг моего входа.

До этого момента мои руки были сжаты в кулаки по бокам, но теперь они медленно разжимаются. Одну ладонь я упираю в стену, чтобы не потерять опору, а второй наощупь тянусь назад. Пальцы касаются знакомой итальянской ткани, и у меня дрожат веки, глаза закрываются сами собой.

Его ладонь скользит все ниже, пока мягко не упирается в мою лобковую кость. Медленно, мучительно, он ведет пальцами вверх по внутренней стороне бедер, поднимая ткань с каждым сантиметром, и каждый обнаженный участок кожи будто вспыхивает огнем, отдающим прямо в клитор. Когда последний клочок ткани оказывается в его пальцах, он движется дальше — внутрь, и находит меня.

Я испускаю долго сдерживаемый вздох, и за ним следует совершенно неконтролируемый стон. Но вместо того чтобы воспринять это как разрешение двигаться дальше, он замирает, будто впитывает этот миг в себя, пропитывается им до последней капли. Секунды тянутся невыносимо медленно, и когда я уже на грани, не думая, я провожу языком по его ладони. Он отвечает мне, проводя пальцами по моему клитору. До боли медленно, как будто хочет запомнить мою плоть с каждой стороны, каждую ее грань.

Я подаю бедра вперед, прижимаясь к его ладони. Он тут же сжимает мое лицо крепче, но в следующую секунду дарит мне то, чего я жаждала, погружает в меня два длинных, толстых пальца. Я сжимаюсь вокруг него, чтобы прочувствовать каждый его толчок, каждое скольжение кончиков, и от его прикосновений вспыхивает все мое тело.

Воздух в комнате густой от возбуждения. Его и моего. И вдруг до меня доходит, что он делает. Он знает, что я ненавижу причину, по которой он запер меня в подвале «Арены», но он также знает, что все, что он тогда сделал со мной… мне это понравилось. И он знает, что я сама не понимаю, как к этому относиться. Мне стыдно, что я наслаждалась этим, но я до сих пор жажду, чтобы он снова забрал у меня контроль. Он знает, что я должна держаться от него подальше, но он также знает, что я не могу. Вот зачем он здесь. Он не оставляет мне выбора, именно так, как мне нужно.

Его ритм мучительно сладкий. Его пальцы гладят меня туда-сюда, затем играют на моем клиторе, как на музыкальном инструменте. Он сжимает его, а потом растирает влагу по чувствительной плоти, успокаивая меня до тех пор, пока я не начинаю гудеть от желания сорваться.

Он мягко убирает руку с моего рта, откидывает волосы за плечо и наклоняет мою голову вправо, открывая доступ к коже на задней части шеи. Он медленно облизывает ее, а затем прокладывает дорожку горячих, влажных поцелуев вниз, до самого плеча. По позвоночнику пробегает дерзкая, неуправляемая дрожь.

Понимая, что я больше не закричу, он убирает руку. В темноте раздается характерный звук, молния медленно расстегивается, и мой пульс срывается в галоп. Я прижимаюсь к его пальцам, безмолвно позволяя ему войти в меня.

Его движения не сбиваются ни на миг, даже когда он освобождает себя из боксеров и проводит головкой члена вдоль ложбинки между моих ягодиц. У меня закатываются глаза от одного только предвкушения того, что будет дальше.

Я хочу, чтобы он заполнил меня до краев. Хочу, чтобы он забрал меня себе, во всех возможных формах, во всех тенях, во всей грязи и стыде. Я хочу его тьму. Я хочу его дикость.

Моя голова опускается вперед, и я прижимаюсь лбом к стене, все еще двигаясь в такт его пальцам, пока он доводит меня до безумия. Я уже на грани, вот-вот сорвусь, когда его член скользит под ткань моего пеньюара и вжимается в возбужденную, влажную плоть между ног. Он двигается взад-вперед, задевая мой клитор вместе с его пальцами. Из моих губ вырывается глухой, сорвавшийся стон, и бедра начинают дрожать.

Но как только я думаю, что он наконец даст мне то, чего я так жажду, головка его члена смещается назад и упирается в другое отверстие. Глаза распахиваются, но перед собой я вижу только тени. Он погружает пальцы в мою горячую плоть и использует мою же влагу, чтобы смазать вход. Я резко напрягаюсь, замираю, но его умелые пальцы мягко разрабатывают меня, пока тело не начинает отпускать. И тогда он выверенно нацеливается и медленно вдавливает головку внутрь.

У меня перехватывает дыхание. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Он продолжает массировать мой клитор и проникает пальцами внутрь, нащупывая ту самую точку, от которой меня будто разрывает изнутри, но при этом я отчетливо ощущаю, как его член медленно, неотвратимо растягивает другую часть моего тела.

Его дыхание становится прерывистым, тяжелым, по нему ясно, что с ним творится. Его непоколебимому самоконтролю бросают вызов. И это только подстегивает меня, я отзываюсь, подаю бедра назад, принимая его глубже еще на дюйм. Его хриплый выдох царапает ему горло, и он резко прижимает губы к моей шее. Правая рука все еще между моих ног, погружая меня в состояние абсолютного забвения, а левая находит мою ладонь, вжимающуюся в стену. И в тот самый миг, когда по моему телу расползается белый жар, он переплетает пальцы с моими и делает короткий толчок.

То напряжение, которое он создает, вспыхивает в каждой клетке моего тела, и я кончаю резко, сильно, с его пальцами глубоко внутри. Оргазм проходит сквозь меня, пробираясь до костей, сжимая мышцы моей задницы и натягивая чувствительную кожу вокруг его головки. Я слышу, как он срывается на хриплый стон и резко входит в мою задницу, выпуская в меня поток жгучего тепла.

Его грудь прижимается к моей спине, и мы содрогаемся в конвульсиях, которые, кажется, длятся целую вечность. К концу мы оба тяжело дышим, облитые потом, липкие от жара и близости. Он скользит губами от основания моей шеи к уху, затем втягивает в рот нежную мочку, посасывая ее с мучительной лаской. Мне хочется повернуть голову, поймать его губы своими, но я не делаю этого. Это разрушит чары. Это станет моментом осознания, я выйду отсюда с предельной ясностью того, что я только что сделала, и стыд захлестнет меня с головой.

Единственное, что способно сохранить мне рассудок, — это двусмысленность. Проще жить с мыслью, что я просто позволила незнакомцу выебать меня в темной комнате, чем с правдой о том, что я вернулась к мужчине, который похитил меня, уверял, что мне нельзя доверять, и все равно заставил меня кончить, против воли, против логики, против всего.

Правда хлещет, как ремень по голой коже. Я только что отдала ему другую, извращенно хрупкую версию своей девственности, и ни за что бы не отказалась от этого.

Где-то глубоко внутри… мы оба это знаем.

Мы оба знаем, что переступили черту, такую обнаженную и интимную, что, что бы ни случилось дальше, дороги назад уже нет.

Я пошатываясь возвращаюсь по коридору к нашему люксу, все еще в полубреду. В том самом, в который впала, когда Бенито сорвал с себя рубашку, вытер меня насухо, а потом отступил в сторону, позволив мне пройти мимо него и выйти из комнаты.

Я делаю глубокий вдох, который никак не помогает мне выйти из транса, в котором я нахожусь, затем открываю дверь. Бэмби играет во что-то на телефоне, а вот Трилби и Сера поднимают на меня глаза. Судя по шпилькам и бигуди в волосах Трилби, Сера закончила с ней уже довольно давно.