Чтение онлайн

Границу деревни мы преодолевали уже укрытые полотном густого тумана. Это был, на мой взгляд, самый опасный участок пути, поэтому мы держались ближе к противоположному от возможного поста берегу. Потом потянулись огороды, доходившие чуть ли не до самой воды, но здесь мы могли расслабиться. Ни кто без особой нужды не попрется ночью через картофельные поля к речке. Странно, в моем времени, люди наоборот стремились занять первую, береговую линию, располагая дома фасадом к воде, обеспечивая себе замечательный вид на природу. Здесь же первая улица располагалась достаточно далеко от воды и к реке выходили огороды. Другой берег по непонятной причине совсем не имел строений, хотя мост на ту сторону был и достаточно прочный. А вот и он. Мы опять замираем, отдаваясь на волю течению. Мост это стратегический объект и в любом случае находится под охраной. То, что мы ни кого не видим, не означает, что часового нет или он не сможет рассмотреть нас сверху. Но вот он отдаляется, и мы выдыхаем. Оказывается, не один я волновался. Мы снова начинаем усиленно грести, пытаясь согреться, все-таки вода постепенно вытягивает тепло. Наконец, впереди, показывается ориентир, свидетельствующий об окончании водного пути. За этими кустами, находится заросшие русло ручья. Разобрав свои вещи, мы торопимся на берег, хочется поскорее натянуть на себя сухое белье. И уже не кажется, что для лета, одежды на бойцах много: белье, форма, камуфляж. Помогаем пулеметчику перебраться на сушу. Маскируем лодку, туман не позволяет оценить степень скрытности, но будем надеяться, что место уединенное и сюда, ни кто не полезет. Транспорт нам еще понадобится, ведь и назад возвращаться нужно. И, на всякий случай, уходя последним, оставляю небольшой сюрприз в виде растяжки, о чем всех предупреждаю. Могут ведь и без меня вернуться.

Заросшую дорогу, уходящую в нужном нам направлении, мы оставили в стороне, предпочитая идти по лесу. Пусть не совсем удобно, зато менее заметно. Пограничники по лесу ходить мастера, капитан с политруком тоже не подвели, так что продвигаемся мы достаточно тихо, растянувшись цепочкой в пределах прямой видимости. На поднятый автомат впередиидущего, все реагируют правильно, тягучим движением приседая и занимая круговую оборону. Резкие движения непроизвольно притягивают взгляд, поэтому мы стараемся все делать плавно, но быстро. Впереди, на лесной полянке, недавнее место боя. Нам там делать нечего. Тела убраны, оружие собрано остались только следы на траве да деревьях, но и они скоро зарастут. Осторожно обходим полянку по широкой дуге, мы уже должны находиться в местах, контролируемых нашими бойцами, но пока, ни кого не видим. Потянуло дымком, пора обозначить свое присутствие, а то народ в лесах резкий сидит, сначала стреляют, потом смотрят в кого. Осторожно постукиваю рукояткой ножа по стволу ближайшего дерева. Звук получается не громкий, но хорошо различимый на небольших расстояниях, способный привлечь внимание. Отклика нет, и мы продвигаемся вперед, периодически повторяя процедуру.

— Стой! Кто идет! — наконец-то раздается окрик часового.

— Свои! Разведка из дальнего поиска.

— Пароль назовите, а то стрелять буду.

— Разводящего позови. Стрелок блин! — говорит Осипов. — Откуда нам пароль знать, если он постоянно меняется, а тебе сказали: «Из дальнего поиска».

— Находитесь на месте. Если что, стреляю без предупреждения.

После последнего замечания раздается трель обычного свистка, вызывая какие-то теплые забытые чувства. Мы садимся на землю, что бы своими действиями случайно не спровоцировать часового. Минут через пять прибегает разводящий и свободная смена. Оказывается, мы прошли за передовую линию постов. Проходит процедура опознания, обмен любезностями и меня сопровождают к командирской землянке. Где процедура повторяется и наконец, меня приглашают внутрь.

Еще проходя через расположение, обратил внимание на порядок и дисциплину. Аккуратные шалаши, немногочисленные палатки и землянки. Строгое соблюдение маскировки. Бойцы все вооружены и без дела не слоняются, у хорошего командира всегда найдется, чем занять подчиненных и без строевой подготовки. В очередной раз мои документы оказались к месту, снимая лишние вопросы. А ведь не сдал их перед отправкой, как положено, больше из-за собственного разгильдяйства, рассчитывая на быстрое возвращение. Объяснил суть своего задания и приказ штаба фронта, а потом за кружкой чая, пока командиры раздумывали над выполнением задачи, узнал куда попал.

В основном в лесном массиве собрались остатки 91-й стрелковой дивизии 52-го стрелкового корпуса 24-й армии (третий стратегический эшелон) командование над которыми принял полковой комиссар Николай Алексеевич Шляпин. В конце июля дивизия неудачно контратаковала противника в районе Ярцево на реке Вопи, и понеся большие потери вынуждена была отойти на восточный берег. Часть дивизии осталась на плацдарме за рекой. С ними остался и полковой комиссар Шляпин. Именно он собрал по лесам по ту сторону фронта разбежавшихся красноармейцев, сплотил мелкие группы, пробивавшиеся на восток, превратив сброд в подразделение РККА с твёрдой дисциплиной.

Когда дивизия отступила за Вопь, оставшиеся на позициях артиллеристы и бойцы стрелковых рот пытались организовать прорыв в районе деревни Мамоново. Но были окружены танками, которые быстро разделались с орудиями. Оставшиеся в живых ушли в лес. Шляпин собрал больше сотни человек. Отряд начал движение не на восток, где их поджидали немецкие заслоны, а на запад, вглубь лесов. По пути встретили ещё несколько разрозненных групп. Одна из них была довольно многочисленной. Как оказалось, это были части 134-й стрелковой дивизии 25-го стрелкового корпуса 19-й армии.

— Решил увести людей в тыл к противнику, что бы организоваться. Пошли по азимуту на запад, вглубь леса, собирая по пути красноармейцев. Удалось разыскать штаб дивизии, которым командовал подполковник Светличный. Я собрал примерно пятьсот человек, из которых составили полк, да около двух тысяч красноармейцев были в дивизии. После нескольких неудачных попыток прорвать фронт Светличный найдя листовку, с указаниями как вести себя в окружении; воспринял ее как приказ и ушел с группой командиров. Пришлось вместе с подполковником Белявским возглавить соединение. Провели переформирование, разделив людей на пять батальонов, разбив их поротно и повзводно, организовали штаб, назвались сводной дивизией, создали политотдел, назначили командиров и комиссаров частей, прокуратуру, партийный отдел. Поставил перед командирами, и комиссарами задачу — ни о каком прорыве не говорить, активно бить врага в тылу. Успешно отбили несколько атак противника, в том числе ночных. Неделю назад уничтожили немецкий батальон, который при поддержке трех бронетранспортеров пытался сбить нас с занимаемых позиций. Тогда противник подтянул танки, и нам пришлось отойти еще дальше на запад. Сейчас удерживаем лесной массив между болотами и контролируем две главные дороги. Навели дисциплину вплоть до строго отдания чести. За малейшее нарушение арест до трех суток, по уставу на хлеб и воду, но так как с хлебом у нас сложно, то, значит, сидели на воде. Действовало и еще как. Нескольких, особо непонятливых приказал расстрелять. Тем, кто при отступлении попытался скрыть свою принадлежность к РККА приказал надеть петлицы, нарисовать или вышить знаки различия. Стали издавать газету «За Родину». Выпустили пять номеров, в которых давали сводку Информбюро и информацию о подвигах бойцов. Огромный был успех. Наладили быт и взаимодействие с местным населением. Как только в находящиеся в зоне нашей ответственности, деревни приходят немецкие тыловики, нам сразу поступает сигнал. На обратном пути мы их перехватываем и так обеспечиваем себя продуктами. Правда, с хлебом все-таки сложно, но справляемся. За счет трофеев решили и вопрос с вооружением. Винтовки и патроны у всех. Сохранили восемь 76-мм пушек, три противотанковых 45-мм орудия, двадцать станковых и шестьдесят ручных пулеметов, имеются ротные минометы. Боеприпасы к стрелковому оружию в достатке, а снаряды дефицит.

— У вас достаточно сил для прорыва. На узком участке фронта можно создать кратковременный численный перевес и одним ударом прорвать немецкую оборону.

— Не все так просто. Командованию о нашем подразделении известно, посылали делегатов связи. И точно знаем, что они прошли. Но команды на прорыв мы не получили, а без координации действий и огневой поддержки с той стороны, потери будут слишком большие и придется бросить всю артиллерию. А так мы крепко удерживаем позиции, создавая угрозу тылам противника, контролируем дороги, в случае же нашего наступления, обеспечиваем встречный удар. Да и просто на наше блокирование немецкое командование вынуждено держать крупные силы, отвлекая их с главного направления.

— То, что мы на вас вышли сильно облегчает задачу, по выводу из окружения группы старших командиров РККА. Как я уже говорил, командование очень в этом заинтересовано и если имеется связь, то мои полномочия подтвердят. К тому же уже можно считать фактом, что генерал-лейтенант Болдин принял командование всем соединением.

— Это понятно, и ни каких возражений не имеется. Проблема в том, что деревня, запирающая вам путь, известна. Фашисты с нашей стороны имеют крепкую оборону. Две линии окопов, проволочные заграждения, мины, ДОТы со станковыми пулеметами, артиллерийская и минометная поддержка. Кроме того к двум ротам, постоянно расквартированным в этом укрепленном опорном пункте, готов прийти на усиление моторизованный батальон, расположенный севернее.

— Выполнение задачи это не отменяет, скрытно провести отряд нет возможности. А эвакуация командиров самолетами маловероятна. Поэтому предлагаю приступить к планированию операции. Прибывшие со мной командиры доведут предварительно разработанный план. Только хочу дополнить, что времени на раскачку нет, подготовительные мероприятия необходимо провести сегодня. Связь можно вести по радио условными фразами, список у нас собой. Под утро я с группой пограничников по реке рассчитываем проникнуть в деревню и нанести удар по штабу и местам расположения личного состава. Западная окраина деревни не имеет значительных укреплений и после возникновения паники, ее захват не должен вызвать серьезных затруднений. И своей атакой надеемся сильно облегчить вашу задачу.

— Не забывайте, что в самой деревне находится бронетехника, в том числе и танки, которые немедленно выдвинуться к месту прорыва.

— Нам есть, чем удивить противника. Танков мы, правда, не видели, а самоходные орудия берем на себя. Я отвечаю за часть операции, связанную со скрытым проникновением в деревню и уничтожение организованных очагов сопротивления, до подхода основных сил. Все вопросы взаимодействия и огневой поддержки предстоит решать с командирами, которых я сопровождал. А мне, с вашего разрешения, хотелось бы вернуться к деревне и осмотреть немецкие позиции с этой стороны.