Чтение онлайн

— Русские своих не бросают, — говорю, что бы подбодрить и привести бойцов в чувство, — проведем операцию, соберем побольше сведений об охране и разгромим этот притон. А пока соберитесь дел много, кроме аэродрома нужно раненых к месту посадки отвести и приготовить там все к быстрой погрузке.

Вечер принес неприятный сюрприз, большая группа одноматорных Ю-87 «Лаптежников» начала готовиться к взлету раньше времени. На нашу операцию это повлиять никак не могло, самолетов на поле оставалось достаточно, но беспокоило, что основная цель — бомбардировщики, и в первую очередь те, что летают на Москву, могут избежать возмездия. Даже мысль пришла дать радиограмму на перенос времени налета, но как пришла, так и ушла. Поздно суетиться, нужно придерживаться плана. К счастью, больше нарушений графика полетов не было. Точно в условленное время радист послал сигнал готовности, а мы приготовились в случае необходимости обозначать цели ракетами. Зажигать сигнальные огни не понадобилось, наверняка сверху аэродром смотрелся светящимся как новогодняя елка. В смысле подарка для наших бомбардировщиков. Потянулись напряженные минуты ожидания. Особенно медленно ползла стрелка последние четверть часа. Первая серия бомб разорвалась в полной тишине, накрыв стоянки оставшихся двухмотроных Ю-88, звука подлета наших самолетов слышно не было.

— Как смогли-то так неслышно подобраться? — выдохнул кто-то рядом.

Соблюдать режим тишины в таком грохоте было глупо, но мы по-прежнему старались говорить в полголоса. Бомбы продолжали сыпаться на места скопления отдельных групп самолетов, расставленных по эскадрильям. Гитлеровцы, находившиеся на поле, разбегались, даже не выключив стартовых фонарей. Застигнутые врасплох зенитчики, не понимая, откуда пришла беда, долгое время не могли открыть огонь. А потом стало поздно, их позиции были накрыты как бомбами, так и пулеметным огнем, самолетов проводивших штурмовку. Очевидно, что ТБ-3 обманув фашистов, подошли к аэродрому с Запада, выключив на подлете двигатели, и планировали со снижением, до рубежа атаки. Начав бомбометание, пилоты вновь запустили моторы, и в небе стало видно пламя, вырывающиеся из патрубков двигателей. Со стороны складов к ним потянулись голубоватые конусы прожекторов, пытаясь захватить в световой плен. А это прямо скажем зря, до этого территория складов оставалась во мраке ночи, а сейчас на них упал прощальный сюрприз из тяжелых бомб. По ощущениям ни как не меньше двухсот пятидесяти килограмовых. Земля, до этого ощутимо подрагивающая под нами, вдруг ушла вниз, а потом сразу прыгнула на встречу, выбивая воздух из легких. Над местом, где располагался склад, вставало огромное огненное облако. Очевидно детонировали бомбы на складах. Взрывной волной самолеты сдвинуло в кучу, которая стремительно разгоралась, разлитое топливо добавляло жару. Вокруг падали комья земли, камни и мелкие фрагменты техники. Как в замедленной съемке со стороны зарева в нашу сторону летело, беспорядочно вращаясь, метровое пузатенькое тело авиабомбы. Не долетев до нашего укрытия метров пять, она в очередной раз перевернулась и воткнулась в землю стабилизатором. Я вжался в грунт, зажмурив глаза в ожидании неизбежного. Думаю, что остальные поступили так же. Взрыва не последовало, только сейчас я сообразил, что это немецкая бомба со склада, а хранят их без взрывателя. Значит, если сразу не рванула, то теперь она безопасна, ну до определенной степени. Разглядывая эту металлическую болванку, почему-то вспомнился эпизод из моей прошлой или теперь бедующей жизни не знаю, как будет правильно. Не тот когда бестолковые малолетки развели костер и положили в него противотанковую мину, а я пытался загнать их в укрытие, пока второй опер Андрей, обжигая руки, бежал с ней подальше от детей, а потом оказалось, что это учебный имитатор. И не тот, когда молодые опера, не служившие в армии, притащили в отдел гранату с вкрученным взрывателем, но выдернутой чекой, и весело ею перебрасывались, пока не отобрал и не обезвредил. Наши саперы потом сказали, что боек мог в любой момент сорваться, просто повезло дуракам. И даже не тот когда прапорщик танкового училища, решил взять работу на дом и доделать макет учебной мины. А потом оставил сумку с заготовкой в киоске на автобусной остановке: «На полчасика, пока он куда-то сбегает». Продавец между прочим, когда в сумку заглянула, поседела, а мы час в оцеплении простояли. А вот почему-то вспомнилось, случившиеся в Хабаровском крае происшествие. Занимались военные уничтожением 122-мм снарядов, с истекшим сроком хранения, взрывая по тридцать тон в день. Естественно, что уничтожалось не все, какая-то часть просто улетала в лес. Местные этим пользовались, собирая осколки в цветмет. Как-то повезло им найти три или четыре неразорвавшихся снаряда без взрывателей, и решили они выплавить тол. Нормальные люди делают это при помощи «водяной бани», но всегда находятся те кто не внемлют голосу разума, а предпочитает учиться на собственных ошибках. Развели они костер, положили сверху лист кровельного шифера, ведь как удобно ложатся снаряды на его волнистую поверхность, и сели ждать как по желобкам, в подставленную емкость, потечет расплавленная взрывчатка. В мое детство, каждый уважающий себя пацан знал — шифер от нагрева разрывается с громким хлопком и разлетом осколков. Даже такого слабого воздействия хватило для детонации боеприпасов. Дебилам повезло, их только щебенкой посекло, да машину побило. Осталась бы та история ни кому не известной, но придурки развели костер рядом с единственным трубопроводом, снабжавшем районный центр питьевой водой. А это уже теракт, подняли всех по тревоге, я тогда ответственным по райотделу был, пришлось побегать. Так и сейчас смотрел на бомбу и думал, где та грань, что отделяет болванку от боеприпаса. Из раздумий вывел взрыв топливозаправщика возле здания управления полетов, и так пострадавшего от налета. Нам тут больше делать не чего, тем более и наши уже уходили к линии фронта. Пора возвращаться в лагерь.

К сожалению, в налете участвовало всего три звена тяжелых бомбардировщиков. Один край поля почти не пострадал, находившиеся с той стороны самолеты хоть и выглядели побитыми, но на первый взгляд были ремонтнопригодны. А вот две трети аэродрома пострадали очень сильно, противнику не удалось спасти ничего. Досталось и дежурным истребителям, которые пытались взлететь под огнем, их машины были уничтожены, когда выруливали к стартовой площадке.

Мы шли по ночному лесу, сзади радостно переговаривались бойцы.

— Вот здорово! Получили гады. Долго будут помнить…

Близился рассвет, и нам надо было поскорее уходить. Пусть мы себя не обнаружили и наше участие в этом деле для немцев тайна, но расслабляться не стоит. Желание задержаться, посмотреть результаты бомбового удара при дневном свете, я отбросил, и так все понятно. Вот если бы можно было сделать снимки, тогда да…

Когда солнце поднялось над кромкой леса, сквозь туман, редеющий на ветру, стали видны дожидающиеся нас бойцы отряда. Всех интересовало, как прошла операция. Опять восторги, пересказ увиденного, показ жестами как все происходило. Пока шел обмен мнений я быстро набросал текст для шифровки, стараясь донести максимум информации, стараясь при этом быть кратким. К безвозвратным потерям отнес три девятки Юнкерсов, которые и были основной целью операции, пять транспортных самолетов и десяток Мессершмитов, две пары которых уничтожили на взлете вместе с пилотами. Еще два десятка самолетов пострадали достаточно сильно, что бы тоже отнести к потерям. Уничтожена все инфраструктура аэродрома, много технических машин и несколько заправщиков, склады боеприпасов и горючего. Оценить ущерб в живой силе, особенно в техническом и летном персонале не представлялось возможным. В целом результат можно признать отличным, а если бы, вне расписания не улетела первая группа, то вообще был бы превосходным.

Некоторых бойцов легкость выполнения задания откровенно разочаровала. Молодежь, толком не нюхавшая пороха жаждет громких побед и славных боев. Воспитанным на подвигах героев Гражданской войны, им хочется с саблей наголо, сидя на белом коне, преследовать в ужасе разбегающегося врага. Они еще не знают, что смерть редко бывает красивой, а кровавая схватка — зрелищной и захватывающей. По крайней мере, для ее непосредственных участников. Когда страшно кричат раненые и хрипят умирающие уже не до красот боевого искусства, не до раздумий о прекрасном и вечном. Важным становиться только то, сколько врагов ты убьешь и есть ли кто-то, кто прикроет твою спину. Ситуацию нужно срочно исправлять, а то чувствую, потянет их в героическую, но глупую атаку, и сами полягут, и всех кто к ним примкнет, угробят. Просил же руководство присылать парней послуживших, имеющих боевой опыт, тем более что добровольцев достаточно. А упор опять сделали на идейно грамотных, правда ребята мне и самому нравятся — есть в них боевой задор, а опыт на войне приходит быстро.

Поймал себя на том, что начинаю брюзжать как старик. Доверять людям необходимо без мелочной опеки, но все равно нужен кто-то в отряд постарше порассудительней, что бы сдерживал молодой энтузиазм. Еще один аргумент в пользу того, что бы оставить в отряде пограничников. «Осипа» как старого партийца порекомендую в замполиты, пусть другого связного с подпольем ищут. А пока собрал всех на стоянке и провел партийно-комсомольское собрание. Для начала привел всех в чувство, указав на допущенные ошибки в организации временного лагеря, его охране и так далее. Затем объяснил, что для успешной штурмовки аэродрома, была проделана огромная работа и задействована куча народу. Наше участие пусть и решающие, но всего лишь вершина айсберга. Это к тому, что успех любого мероприятия — тщательное планирование и подготовка. Ну и напоследок, всех поздравил с успешным выполнением задания и объявил благодарность непосредственным участникам.

До окончания операции отряд не разделяли, мало ли как бы могло повернуться. В случае нашего преследования, красноармейцы выступали в роли отсекающей группы. И сейчас мне, с выделенными бойцами предстояло догнать обоз пограничников, направившийся на встречу с ТБ-3. Оставшаяся дюжина направляется дальше в леса, к более перспективному месту, где решено обустроить постоянную базу отряда. Туда же, благодаря появившемуся транспорту, будет перевезена часть доставленного снаряжения.

Пусть мы и шли налегке, но обоз догнали только к обеду уже почти на самом поле, где ночью ожидали посадку самолета. Он доставит партизанам последние пять тонн груза. Продукты, боеприпасы и вооружение. Планируется, что отряд будет расти до батальона, за счет местных жителей и окруженцев. На первое время хватит, а дальше перейдут на само обеспечение. К сожалению оружие выдали со старых складов хранения, сотню винтовок Мосина, изготовленных еще в прошлом веке, и пару пулеметов Льюис, времен Первой мировой. Считаю, что ни чего страшного в этом нет. Оружием со временем разживутся, где на местах прошедших боев соберут, где у населения, что успели припрятать, а остальное у немцев отберут. На серьезные бои с участием отряда я не рассчитывал, высказав свое мнение еще перед отправлением: «Опытный боец в одном бою может уничтожить десяток фрицев, пулеметчик до сотни, а пущенный под откос поезд, это не только большой ущерб в живой силе и технике, это задержка, а то и срыв в подготовке наступления. Один перехваченный курьер или обрыв связи и враг не займет вовремя свою позицию. Подрыв склада, и войска на передовой лишаются продуктов и боеприпасов. Сожженный мост и остановка движения врага на сутки. Умело действуя, малым числом, можно добиться большой победы. Все это вносит дезорганизацию в тылы противника и вселяет в него неуверенность. И самое главное — немец должен ходить по нашей земле и оглядываться, опасаясь каждого куста, а не чувствовать себя здесь хозяином».

Усталость сказывается, все-таки бессонная ночь, нервное ожидание, изматывающий марш-бросок. Спать лег прямо на траве под березками и проснулся уже вечером. Перекусил и пошел проверять готовность к приему самолета. От разведения костров опять отказался, фонари мы так и не использовали, запас батареек есть, так для чего мучиться. Управившись с делами, присел рядом с радистом, ждать сигнал. Часы казалось, остановились. Уже в сгустившейся темноте не выдержал, что-то тяжело и неспокойно было на душе. Время еще много, пока самолет прилетит, пока разгрузят, пока раненых разместят. Последнее, наверное, самым тяжелым будет. Значит, пробегусь и дальний пост на дороге проверю. И дело сделаю, и время быстрее пройдет.

Глава 2

Взял пару бойцов и не торопясь, а то в темноте можно и ногу подвернуть, пошли по дороге. На пять километров до поста потратили меньше часа. Можно было в паре мест пойти напрямик, изрядно срезав путь, но не хотелось на себя паутину и мусор по темноте собирать. Как раз и самолет прилетел, слышно было, как на посадку заходит. От бойцов узнал, что дальше по дороге, перед тем как окончательно стемнело, раздавался звук моторов, но потом все стихло. Они осторожно прошли вперед, но никого не заметили и тревогу поднимать не стали. Новость так себе, кажется, что ни чего страшного, но вдруг впереди немцы. То, что вокруг аэродромы и по ночам проводятся полеты, противник естественно знает, но вдруг кто-то бдительность проявится и среагирует на одинокий самолет, тем более, что звук моторов сильно различается. Что бы не рисковать послал бойца предупредить наших, поторопиться с погрузкой-выгрузкой, и на всякий случай усилить пост. В вдогонку крикнул, что бы пару мин прихватил и гранат. А что, быстренько дорогу заминирую, а по обочинам растяжки поставлю. Ребята уходить будут, сами и снимут. Ни чего сложного нет, мина нажимного действия, рассчитанная на срабатывание при наезде техники. Разминируется просто, взрыватель выкрутил и все. Растяжки тоже не верх инженерной мысли. Я еще раньше обратил внимание, что здесь народ сильно не заморачивается изготовлением специальных корпусов для мин. Противопехотная — деревянный ящичек под стандартную двухсотграммовую шашку, противотанковая — та же деревянная упаковка, но уже под трехкилограммовый или больший заряд. Даже вместо бомб малого калибра используют обыкновенные снаряды, к которым приваривается оперение, такая вот унификация.

Через час боец вернулся в компании еще одного пограничника, который и принес два деревянных ящика-мины. Сообщил, что когда выдвинулись в нашу сторону, выгрузка уже заканчивалась, но с погрузкой наверняка будут проблемы. Военврач хочет отправить максимально возможное количество раненых, но как грузить тяжелых пока не решили. С помощью пограничника, который, с его слов разбирался в саперном деле, установил в колею дороги обе мины. Сомнения ставить растяжки или не тратить время зря, разрешились, когда впереди послышался звук работающих моторов. Видно кто-то решил проверить, что за самолет сел ночью в поле. Быстро закончил с растяжками, просто, что бы противник остерегался в лес отступать. Сами же решили оборудовать позицию в поле на гребне невысокого холма, поросшего кустарником. Удачно получилось, что на противоположном склоне имелась промоина, уходящая в небольшой овраг. Так что пути отхода нам обеспечены. Пятеро пограничников, в том числе двое расчет ручного пулемета, и я. Знакомиться времени нет, поэтому присваиваю им позывные. Пулеметчики — Первый и Второй, по номерам расчета. Остальные — Третий, Четвертый и Пятый. Себе беру позывной Семерка. Не очень оригинально, но сойдет. От верхушки холма, сдвигаемся ниже по склону. Самая высокая точка на местности всегда привлекает внимание и берется на прицел в первую очередь. Ночь свои позиции еще не сдала, до рассвета пара часов, но уже развиднелось. По хорошему я должен бежать к самолету, ведь именно за мной он и прилетел, но почему-то именно сейчас мне это кажется неправильным. Я видел, сколько раненых привезли и понимаю, что вернувшись, заберу чье-то место. Мне ни кто не возразит и слова не скажет, но сам я буду чувствовать себя отвратительно. Поэтому и тяну время, не понятно на что надеясь.

Вот и колона показалась. Пять тентованных грузовых машин, предпоследней идет машина пеленгатор. Вот и причина их появления, вычислили источник радиообмена. Значит точно по наши души.

После того как головная машина, совсем не зрелищно, подорвалась на мине, а разбегающаяся пехота, зацепила наши растяжки, немцы обстреляли опушку леса, а потом быстро развернули минометную батарею, и неожиданно для нас, начали забрасывать минами вершину холма. Как они умудрились нас вычислить, ума не приложу, возможно, опытный командир прикинул, где бы он сам расположил пулеметную точку и в целях профилактики нанес превентивный удар, а может мы сами себя как-то демаскировали, чего уж теперь думать. Повезло, что расположились на скате. При подлете мины издавали противный свист, затем звонко взрывались, разбрасывая осколки. Только в кино разрыв сопровождается огненной шапкой, на деле — хлопок, облачко пыли и свист осколков. Нужно бежать, без надежного укрытия нас перебьют за пару минут, как только будет накрытие. К счастью 50-мм мины ложились в стороне — шла пристрелка. Успел дать команду: