Чтение онлайн

Тем временем голос продолжал:

– Мы все должны понимать, что в нашей жизни стоит просить Господа нашего не с требованием, не с гневом и не с гордостью, но со смирением и любовью. Сказать, что мы верим в излечение, но оставить решение за Богом, чтобы осознать ценность Его желания. И совсем не важно, согласны вы с Его волей или нет, нужно продолжать верить в любовь Всевышнюю. Святой преподобный Макарий-египтянин произнёс такую молитву: «Господи, как Ты знаешь, так и поступай…»

Друзья молча переглянулись. Каждый в тот момент подумал о своём. Вспомнили о проблемах, от которых когда-то убежали, бросив своих близких, в сердцах коря во всем Божию несправедливость. По щеке Деспины впервые за несколько месяцев покатились слёзы…

Разбив лагерь неподалёку, они с Михалисом часто стали посещать эту церковь и слушать голос за шторкой. Никто больше не проявлял интереса к маленькой церквушке и её пастырю.

– Афро, а ты веришь в Бога? – спросила как-то Деспина подругу.

– Я верю… в Создателя, – уклончиво ответила Афродита.

– А как ты думаешь, этот Создатель посылает нам болезни?

– Возможно… Но только от самого человека зависит, выстоит он или погибнет. Гиппократ, сын Асклепия и потомок Аполлона, не раз доказывал людям это.

– А врачи не могут повлиять на выздоровление? – спросила Деспина, проигнорировав странную деталь о мифических героях.

– Я бы сказала, что современная медицина не совсем на правильном пути. Отравленный организм невозможно вылечить новоизобретённым ядом. В Древнем мире люди были намного здоровее и морально, и физически, поэтому они жили дольше. Их гены были сильнее. Точнее, один. В науке он называется «Эпсилон». Правда, найти его и раскодировать практически невозможно.

Деспина задумалась. Она никогда не слышала о подобном гене от своих родителей-профессоров. Правда, её бабушка, рассказывая ей в детстве сказки на ночь, что-то говорила о Божественной наследственности греков, что делало их почти непобедимыми, а некоторых и вовсе бессмертными. Слушая мифы о богах и полубогах Древней Греции, девочка сладко засыпала и спала спокойно всю ночь безо всяких сновидений. Жаль, что это были только мифы.

– Афро, а ты теряла когда-нибудь близкого человека?

Афродита прикрыла глаза, на переносице образовалась глубокая морщинка, уголки губ опустились.

– Когда-то я потеряла любимого. Но не от болезни. Его разорвал дикий зверь в лесу.

– Какой ужас!

– Да, это было тяжело. – Несколько мгновений подруга выглядела абсолютно несчастной. – Но меня излечила новая любовь.

– Разве любовь может излечить от такого?

– Любовь излечит любые раны. И ещё время. Хронос. Он неумолим для смертных.

Задурманенное марихуаной сознание Деспины стало улетать далеко-далеко в прошлое, в тёплую детскую кровать, под пушистое, как облако, одеяло с запахом лаванды. В ушах зазвучал голос бабушки Дафны, который шептал ей сказки из Древней Греции.

– А как научиться раскодировать этот ген? – засыпая, задала она последний вопрос.

– А вам не надо ничему учиться, – тихо ответила Афродита, – вам нужно только вспомнить…

Но Деспина уже крепко спала и не слышала последних слов подруги.

Через два года они с Мано стали часто ссориться, он всё время ходил угрюмым и нервным. Очень скоро Деспина поняла, что он ей изменяет, а ещё через несколько месяцев узнала, что беременна.

Первой известием о своём положении она поделилась с Афродитой.

– Тебе нужно вернуться домой. – Подруга отреагировала неожиданно. – Здесь нельзя больше находиться.

– Зачем? Разве животные не рожают сами? Бабушка отправит меня в клинику, а врачи непременно убьют моего ребёнка!

На следующий день Афродита повторила:

– Тебе нужно уходить, не раздумывая, здесь становится опасно. Лучше исчезни внезапно. – Слова произносились всё настойчивее и требовательнее, тоном, не терпящим возражений.

– Почему? О чём ты говоришь? Я не хочу никуда уходить. Мано одумается и вернётся, вот увидишь.

Подруги шептались, лёжа в соседних гамаках, в то время как остальные парни и девушки крепко спали – кто в палатке, кто в спальном мешке на траве.

Деспина удивлённо и разочарованно посмотрела на подругу, которая не отрывала глаз от усыпанного звёздами неба, словно считывая оттуда некую, только её одной доступную информацию.

– Его уже не спасти… Послушай меня, уезжай. Больше так, как было, никогда уже не будет. Любовь превратилась в яд…

– От чего не спасти?

Голос Афродиты внезапно затих, её взгляд застыл, тело напряглось, она будто превратилась в мраморную статую. Время остановилось, мысли Деспины замерли. Или уснули? Их словно затягивало в небесную Вселенную, которая продолжала убеждать в истинности слов Афро. Нет, Деспина не спала, её глаза отчётливо видели, как блекли звёзды и вставало солнце. Растворившееся в небесных светилах сознание стало возвращаться, но уже в новой форме – уверенной, сильной, готовой к созданию новой жизни, которая трепетно билась в её чреве.

– Хорошо… – хотела было согласиться Деспина, но соседний гамак был пуст. На его месте лежало несколько миртовых цветков, выпавших из волос подруги.

Больше Афродиту и Адониса никто не видел.

Бабушка встретила свою внучку, прикрывавшую небольшой, но уже заметный живот, и не могла остановить поток счастливых слёз:

– Агапи му! Ола кала? (Любимая моя! Всё хорошо?)

– Ах, бабушка, как же я соскучилась! – Внучка упала в объятия Дафны, которая под родной и долгожданной тяжестью облегчённо вздыхала.

По телевизору ежедневно вещали о ВИЧ-инфекции, которая распространялась с бешеной скоростью по Европе и Америке. Очаги размножались с пугающей скоростью, особенно среди любвеобильных хиппи, которые, продолжая верить в полную свободу, становились жертвами смертельного вируса. Про Мано и остальных ребят Деспина долго ничего не слышала. Чувствуя себя предательницей, она сильно страдала от угрызений совести.

Через месяц старая Дафна сидела перед листочком с отрицательными результатами анализов внучки и благодарила Богов Зевса, Аполлона и Асклепия за чудо.

Через год после рождения маленькой Марии Деспина решила возобновить поиски Мано. Она хотела показать ему дочку и дать возможность, если пожелает, видеться с ней. У ребёнка непременно должны быть отец и родственники с обеих сторон. Тем более что Деспина, придерживаясь традиций, дала дочке имя матери Мано. В Греции это вселяло надежду на то, что её с дочкой примут в семью. Невзирая на мольбы бабушки, Деспина взяла билет на самолёт и отправилась в Салоники с полугодовалым ребёнком на руках. Сестра Дафны, Фемида, в очередной раз с радостью приютила внучатую племянницу с малышкой.