Чтение онлайн

— Это ты все подстроила, верно, детка? — процедил он. — Ты ведь обещала не сдаваться…

А затем отпустил руки. Анна рухнула на постель, захрипела, забилась. На губах выступила кровавая пена.

— Медиков сюда, живо! — крикнул Кроули, не сводя взгляда и дула полицейского нейробластера с Рассела. — Руки за голову и не двигаться, Рассел Морган!

Краем глаза Рассел наблюдал, как примчавшаяся медицинская бригада откачивает его жену. Но его уже вывели за дверь, когда, наконец, один из парамедиков не сказал оставшимся полицейским:

— Состояние стабилизировано.

Милен Кроули — улыбчивая, немного полноватая молодая женщина, еще не пришедшая в форму после третьих родов — занималась трудом бессмысленным и нескончаемым: пыталась навести порядок в детской комнате, которую делили старшие дети — восьмилетняя Анна, мечтавшая стать пилотом, как отец и знаменитая тезка, и трехлетний сын Александр, любимец всех соседских стариков. Восьмимесячный малыш, названный Ричардом, в честь двоюродного дяди, бывшего десантника, а теперь офицера полиции, спал в комнате родителей, чтоб не мешать старшим детям. Все равно отец семейства работал вахтовым методом по две недели — вторым пилотом на грузовом корабле, совершавшем рейсы внутри солнечной системы по маршруту Земля-Луна-Марс-Земля. Он должен был вернуться с рейса всего через два часа, и, в общем, к встрече все было готово: в духовке доходила баранья нога с овощами (синтезированная, конечно, но очень хорошего качества) овощи почти все были натуральные — Милен разбила небольшой парничок прямо на заднем дворе их уютного коттеджа. В холодильнике охлаждалось вино и два салата. Пропитывались кремом коржи.

Первый этаж сиял чистотой — Милен как всегда попросила детей не разводить бардак перед приездом отца. Те, как всегда, послушались, сосредоточив внимание на своей комнате. И хотя там сегодня и прошелся старенький робот-уборщик в режиме влажной уборки, чище стало ненамного. Анна, которую домашние звали Энни, контрабандой протащила в комнату мазут из гаража. На вопрос «Зачем?», объяснила, что пыталась получить из мазута дизельное топливо. Но до мазута добрался Ал и размазал его по стенам, хорошо хоть сам не перемазался… к тому же, из кроватей, стола и стульев был построен вигвам, который разбирать дети категорически отказывались.

Милен как раз набрала в грудь воздуха, чтоб прочитать мелким вредителям лекцию, как в дверь коттеджа позвонили. Она бросилась вниз, перепрыгивая через две ступеньки, и вскоре уже висела на шее мужа, счастливо смеясь. После того, как семь лет назад она чуть не потеряла супруга, Милен научились ценить каждый миг вместе.

Огастин Кроули снял солнцезащитные очки, скрывавшие его ненатуральный цвет искусственных глаз, стянул перчатки, защищавшие протезы, заменившие ему кисти рук. Они были дорогие и качественные, даже на ощупь неотличимые от настоящих рук. Разве, что ногти не приходилось подстригать, и раз в полгода показываться специалисту, проверявшему, не сбоит ли хитрая электронная начинка.

Милен только потянулась за поцелуем, как из-за спины Огастина послышался насмешливый голос его кузена:

— Встречайте гостя, голубки. Потом успеете намиловаться. Я к вам, кстати, с новостями: видел сегодня Моргана. Вернее, обоих Морганов.

Супруги Кроули одновременно обернулись и уставились на Ричарда.

— Как она? Что случилось? Где ты их видел?

Ричард только вздохнул.

— Не нравится мне эта история, ребята. Очень не нравится. Может, в гостиную?

Детектив Ричард Кроули, черноволосый, высокий мужчина сорока двух лет от роду, специализировался на семейном насилии. Работенка грязная, неблагодарная, но нужная. Иногда случалось, что в его кабинете рыдали избитые в кровь женщины, требовавшие наказать сожителя-обидчика, а через пару дней они же проклинали детектива за то, что он арестовал их мучителя. Словом, многое повидал на своем веку детектив.

Кроули сидел в своем кабинете, который делил еще с несколькими сотрудниками, и лениво глядел в окно, наблюдая, как копошится робот-уборщик, собирающий в кучу осенние листья. Не то чтобы у него не было чем заняться — было, но все это были привычные, набившие оскомину дела, половина из которых так никогда до суда и не дойдет. Он, конечно, не желал никому семейных драм с запутанным сюжетом, но иногда хотелось чего-то большего, а не вытирания кровавых соплей недальновидным дамами, искренне считавшим, что они сумеют перевоспитать своих агрессивных возлюбленных.

Внимание Ричарда привлекла женщина, с трудом бредущая по тротуару, будто она большая марионетка, которую дергает за нитки очень неумелый кукловод. Лицо ее показалось детективу странно знакомым.

— Кажется, к нам новая потерпевшая, — сказал Кроули, обращаясь к стажеру Мартинесу, который перечитывал одно из текущих дел.

Мартинес тоже подошел к окну.

— Почему вы так считаете, детектив?

— Профессиональное чутье… — пожал плечами тот. — Спорим?

— Мне звонить медэксперту?

— Подожди. Может, мы ошиблись.

Но детектив Кроули не ошибся, и медэксперту пришлось звонить.

Через несколько минут после диалога со стажером, на стуле перед детективом уже сидел та самая женщина. Она была довольно молода, и левая рука ее была украшена изящным брачным браслетом. «Не ширпотреб, штучная работа» — отметил про себя Кроули. Она была очень худа: даже сквозь не по сезону легкую одежду было видно, что она состоит из кожи и костей. Какое-то время гостья сидела без движения, совершенно бессмысленно глядя поверх головы детектива. А затем совершенно неожиданно произнесла:

— Мое имя — Анна Воронцова- Морган. Капитан Анна Воронцова — Морган. И я хочу сообщить о случае домашнего насилия.

Мартинес не удержался и издал потрясенное восклицание. Анна Морган, меж тем, достала из кармана четки и продолжила, все еще глядя в невидимую точку:

— Пожалуйста, не перебивайте меня. Я плохо соображаю, я накачана наркотиками, я не понимаю. Не перебивайте меня…

— Все хорошо, — тихо и ласково сказал Кроули и шепнул Мартинесу: «Бегом за медэкспертом и психологом. Срочно!»

Анна опустила голову и уставилась на свои четки.

— Все было хорошо. Когда я вернулась, все было хорошо. Я думала, мы начнем все сначала. Все было хорошо. Он был очень ласков, предупредителен…

— Кто?

— Мой муж. Рассел Грегор Морган.

Ричард смотрел на женщину, спасшую два года назад мир. Как с ней, любимицей СМИ, могло произойти такое? Впрочем, беда не обходит стороной ни популярных, ни умных.

— А потом? Что произошло потом?

— Я разбила чашку, его любимую чашку. Он ударил меня. Потом извинился. Плакал. Но стало хуже. Почти как в самом начале. Думать трудно, мысли такие тяжелые! Вот, — Морган достала из кармана смятый листок. Держала она его неловко, будто на руках были надеты толстые перчатки, и пальцы не чувствительны.

Ричард аккуратно взял бумагу из рук. Прочел ее, просмотрел на свет.

— Печати настоящие… — заметил он. — Значит, он подсыпал вам в лекарства наркотики?

Анна снова смотрела в стену.

— Я их не пью. Стараюсь не пить. Я тайком купила себе лекарства и храню их под ванной. Но он уже не притворяется добрым, нет. Надоело.

— Зачем вашему супругу это потребовалось?

— Наследство. Если я сойду с ума — он станет опекуном, получит доступ к деньгам.

Комм Ричарда загорелся красным — его немедленно вызывал к себе Сам. Сам — это шеф полиции, немолодой уже мужчина, ставший на старости лет очень осторожным. Когда Ричард писал свою первую книгу о жертвах домашнего насилия (как раз после получения диплома психолога), Сам вызывал его к себе на ковер и просил прекратить заниматься не своим делом. Ричард же не считал просвещение масс ненужным делом. Кроме того, он курировал несколько сообществ в Сети, отвечая на вопросы потерпевших, у которых не хватало силы воли придти и написать заявление на своих обидчиков.