Чтение онлайн

— Пойдем поплескаемся!

— Дикарка! — проворчал Рассел.

Она только махнула рукой, и пошла будто по звездному небу, произнося глупые строчки из древнего стиха:

— Белорунных ручьев Ханаана,

Брат сверкающий — Млечный путь!

За тобой к серебристым туманам,

Плыть мы будем. О, дай нам взглянуть

Мертвым взором на звездные страны!

От этого голоса, от этих слов, и от этих звезд щемило в груди. А потом там, среди звездного неба был их первый поцелуй, и звезды отражались в ее глубоких глазах. Поцелуй был приправлен ненавистью, завистью и страхом, которым предстояло стать отравой, искалечивших их брак. Рассела трясло от ненависти. И он сам не мог сказать, к кому ненависти было больше — к себе или к Анне.

Воздуха перестало хватать. Вот и все, конец.

Но Рассел больше не боялся смерти. Он чувствовал, что он не один. Анна была здесь. Незримо, неощутимо, но была. Да что там… Она никогда его не оставляла.

— О дай нам взглянуть, — прошептал Рассел одеревеневшим языком. — Мертвым взором на звездные страны. Мертвым взором. На звездные страны.

Потом свет в глазах погас. Анна! Если бы Рассел смог любить, то… Неважно. Неважно. Неважно! Все закончилось!

Все наконец закончилось.

Анна со стоном открыла глаза и встретилась взглядом с обеспокоенным Ричардом.

— Как ты, любовь моя? — спросил он.

Она обнаружила, что голова лежит на коленях Ричарда, а на полу, у постели, сидит Малыш.

— Я? — рассеянно переспросила она. — Я? Хорошо.

— Что случилось? Питер молчит…

— Рассел умер.

— Что? Когда?

— Только что, — грустно и светло улыбнулась Анна. — Я была там, с ним. Помогла уйти человеком.

Ничего не говоря, Ричард крепко обнял ее и поцеловал в глаза, и Анна только теперь поняла, что плачет. Что ж, люди, какими бы они ни были, не должны уходить неоплаканными.

Анна подняла голову с колен Ричарда и попросила:

— Пожалуйста, Ричард, поехали к детям! Я ужасно хочу их увидеть!

Через полчаса они уже тряслись в телеге по проселочной дороге. Мартин, отец Ричарда, сидел на облучке с таким видом, будто бы его вынудили проведать внуков. Однако, было видно, что он возбужден предстоящей встречей.

Когда они вошли в номер, в котором остановились няни с детьми, одиннадцатимесячный Алан, игравший на полу, неловко встал на четвереньки, а затем, опираясь на стену, и на ноги.

— Мама, — пролепетал он и, сделав несколько нетвердых шагов, вцепился в ноги Анны. Она опустилась на корточки, мягко обнимая сына. Теперь она знала, что все хорошо. Она там, где должен быть. С теми людьми, с которыми должен и хочет быть. Анна наконец-то дома!

Тем же вечером отец Ричарда принялся расспрашивать Анну о ее планах. Выслушав, он похмыкал и сказал:

— Еще одни отшельники.

— Не совсем, — улыбнулась Анна. — Мы не запремся на планете, не будем отрицать важность прогресса. Наоборот, уже сейчас ясно, что Нетинебудет обязан стать одним из центров культуры и науки!

Мартин ответил:

— Согласитесь, Анна. Это возможно только благодаря ему, — он кивнул в сторону Малыша, игравшего со своими братьями. — Без него ваша затея создать идеальное общество обречена на провал.

Анна с нежностью посмотрела на своего старшего сына.

— Вы совершенно правы, господин Мартин. Без него я ничего бы не достигла.

— Вы много говорите о свободе воли, о том, что не будете управлять чужими жизнями. Однако, чем, как не контролем, назвать всю деятельность Питера? Он ведь управляет всем: от погоды до мыслей жителей. Ни одного преступления не произошло на Нетинебудет за все это время, верно?

Анна согласно склонила голову.

— Можно долго спорить о том, является ли право совершать преступление частью свободы, но вот право не быть убитым, ограбленным, и изнасилованным уж точно является правом каждого!

— И все же, — добавил Мартин. — Человечество не способно жить в мире с самим собой, если нет сверху давящей силы.

— Сейчас не способно, — кивнула Анна. — Нет даже смысла спорить об этом. Но у меня есть уникальная возможность построить мир, используя весь накопленный опыт разных режимов правления, не повторяя их ошибок. Разве это не прекрасно?

— Прекрасно до тех пор, пока не иссякнет сила вашей чудо-машины. А если это произойдет, вся ваша утопия развалится, как карточный домик!

Анна все также вежливо улыбалась. Это была не первая пикировка на подобную тему и, она не сомневалась, не последняя.

— Может быть и рассыплется, — ответила он, внутренне содрогаясь от подобной перспективы — что может быть страшнее потери ребенка? Стоило в первую очередь подумать о том, что это будет крахом человечества, но… — А может быть человечество сможет найти в себе силы намертво склеить свой карточный домик.

В тот вечер ни один из них-таки не убедил другого.

«Александр Великий» — одиннадцать километров в диаметре, смотрелся рядом с основным телом Малыша, как арбузная семечка рядом с арбузом. Малыш занял место на периферии системы, в которой находилась планета Нетинебудет — иначе его сила гравитации влияла бы на всю систему, нарушая ход планет. Завтра, максимум послезавтра, они уже спустятся на твердую землю.

Малыш, его человеческая ипостась, казалось, был чем-то взволнован и напряжен. Он не играл, как обычно с детьми, и не общался с людьми на корабле, в попытках постичь человеческую природу.

— Что с тобой? — спросила Анна, опасаясь того, к чему могут привести эти страхи.

— А если тебе не понравится? Все, что я сделал? — неуверенно спросил он.

Анна улыбнулась. Откуда эта неуверенность у существа, почти всемогущего? Совершенно детское, такое непосредственное и наивное желание сделать так, чтобы маме было приятно. Вот только обычно дети волнуются, показывая новый рисунок, а не измененную планету.

— Я уверена, что ты все сделал наилучшим образом! — уверила его Анна.

И вот, они ступили на землю волшебного острова для мальчика, который никогда не станет взрослым. Пахло свежескошенной травой, заливались щебетом птицы, за прозрачным куполом космопорта паслись олени, косившие взглядом на людей, вышедших из дверей.

Малыш протянул руку, и один из оленят неуверенно подошел и ткнулся в подставленные детские ладошки.

— Это самый обычный олень, — произнес Малыш, и Анна заметила, что он не разжимает губ. Но его голос слышал каждый, в своей голове. — Он ест траву, его могут съесть волки… Единственное — ни он, ни хищники, никогда не причинят вреда человеку. Если только человек не причинит им вред первым. Вот главный закон Нетинебудет — не причиняйте никому вреда! В столовых и кафе есть прекрасное мясо, если вы любите охоту — для этого есть отдельные зоны. В остальном вы свободны — до той границы, за которой начинается чужая свобода.