Чтение онлайн

Женщина пожала плечами.

— Влюбилась. И, знаешь, ни о чем не жалею. У Готлиба характер не сахар, но сыновья у нас определенно удались! — она достала из корзины принесенной с собой какой-то сверток.

Развернула его, встряхнула. Запахло лавандой и незнакомыми, наверно местными, травами, и продолжила: — Это моя свадебная рубашка. Думаю, она подойдет тебе, хотя я и была тогда несколько полнее. Ну-ка, примерь!

Рубашка была чудесна и немного забавна, длинная, прямого покроя, с длинными рукавами и широким воротом, застегнутым на несколько пуговиц. Сшита она была из батиста и хлопка, и украшена ручной вышивкой. Мария помогла разобраться с застежками, подпоясал плетенным ремешком и спросил:

— Понимаешь ведь, к чему я?

Анна поджала губы и промолчала. Внешне оставалась спокойна, но внутри ее трясло. От гнева и понимания, что эта женщина кое в чем права. Затем Анна наконец осталась одна, и долго лежала под слишком теплым одеялом, проводя ладонью по грубой, шершавой простыне, затем не выдержала, села и тихо позвала:

— Малыш!

Тот откликнулся незамедлительно. Анна смотрела на сына, не зная, что ему сказать, и наконец собралась с духом:

— Малыш, Питер, ты ведь знаешь, что люди противоположного пола, находящиеся в близких отношениях, зачастую остаются наедине для обмена… обмена…

— Я понял, мам! — спокойно сказал Малыш ласково улыбаясь. — Я знаю, что это интимный процесс, и подглядывать нельзя. Я не подглядываю. И за тобой подглядывать не буду.

Анеа облегченно рассмеялась. Он не ожидал, что разговор с ребенком о сексе мгновенно превратит ее в краснеющего ханжу. Малыш тоже улыбнулся, прижался по обыкновению всем телом к ней и сдавленно прошептал:

— Я часть тебя, а ты часть меня. Я стал таким, чтобы тебе было легко со мной, чтобы ты никогда не пожалела, что связалась со мной, что расплатилась здоровьем. Если бы тебе был нужен возлюбленный, я стал бы им. Если бы тебе был нужен отец, я стал бы тебе отцом или другом. Кем угодно! Лишь бы тебе было легко!

Анна вздохнула, и ласково потрепала сына по голове.

— Я тебя люблю, — сказал она задумчиво. — И тебя, малыша Питера, и то необъятное и непредставимое, чем ты являешься на самом деле. Ты ведь это знаешь?

— Знаю, — ответил Малыш.

Они еще немного посидели в обнимку, а потом Малыш ушел. Анеп тоже поднялась с постели и направилась к двери, пока решимость его не исчезла. Ричард спал на спине, полностью заняв кровать и свесив левую руку.

— Ричард, — позвала его Анна тихо, почти неслышно. Но он тут же открыл глаза и мгновенно проснулся.

— Анна? — встревоженно спросил он. — Все в порядке? Ты плохо себя чувствуешь?

— Я в порядке, — выдохнула она. — Все хорошо…

Ричард зажег свечи. Это получилось у него просто и естественно, как не получилось бы у человека, родившегося и выросшего не здесь. На Эдеме было электричество, но оно использовалось только там, где невозможно совсем без него обойтись.

Анна протянула руки и коснулась Ричарда. И он в ответ коснулся ее. Мгновение они стояли и тонули во взглядах друг друга. Потом произошел взрыв. Катаклизм. Смерть старой вселенной — и рождение новой. Она дернула ворот, с треском оторвались пуговицы, покатились на пол. Ставшая широкой рубашка с шелестом упала вниз, на мгновение задержавшись на бедрах и придавая ей сходство с античной статуей, у которой задрапированы ноги.

— Ты прекрасна, — выдохнул Ричард.

Красота в глазах смотрящего. Что ему было до несовершенств этого тела, когда он видел совершенство духа в него заключенного? Что ему за дело было до наметившихся морщин у глаз и рта, до седины, до излишне худых рук и ног? Все это не имело никакого значения!

Они легли на кровать, не разжимая рук, целуя друг друга так, будто никогда не целовали никого другого, и никогда никого другого не поцелуют. В мире ничего больше не существовало, кроме них двоих.

Прода от 30.08.2018, 13:41

Истребитель оказался еще более неисправным, чем казалось поначалу. Это Рассел выяснил уже выйдя за пределы атмосферы. Руки у него ощутимо дрожали, когда он опустил их на горящую мягким зеленым светом панель управления. Искусственный, лишенный эмоций голос произнес:

— Синхронизация с системами приближена к критическому уровню в шестьдесят процентов. Вы уверены, что готовы активировать ручное управление?

— Уверен, — сквозь зубы ответил Рассел. Отвратительно. Раньше его уровень синхронизации составлял восемьдесят пять-девяносто процентов, и он мечтал понизить его до пятидесяти, с таким низким показателем его бы в космос не выпустили.

Правда, столь низкий показатель указывал на то, что со здоровьем явные нелады. У Анны, к примеру, раньше, на пике формы, синхронизация с системами достигла девяносто пяти-девяносто семи процентов, то теперь — в лучшем случае тридцать. Рассел чувствовал, как колотится сердце. Система тоже знала об этом, и не преминула заметить:

— Высокий уровень адреналина. Рекомендовано успокоиться.

— Заткнись, жестянка, — ответил Рассел. — Нам с тобой умирать через восемь часов, так что это неважно.

Как все просто, удивленно подумал Рассел. Он пустил свою жизнь под откос из страха перед смертью в космосе, и что в итоге? Он все равно умрет именно так. Не стоило ли идти к своей смерти прямым путем? Быть может, он уже был бы мертв лет пять…

Анна была бы вдовой. И вспоминал бы о Расселе что-нибудь хорошее, а не как теперь. Неважно. Неважно!

Истребитель медленно, тяжело поднялся.

Кабина пилота истребителя узкая, как гроб. Под человека выделено минимум места, кресло позволяет оставаться в полулежачем-полустоячем положении. Такая странная конструкция позволяет правильно распределить вес тела, избавить мышцы от дискомфорта и затекания. Для любого нормального пилота это всего лишь рабочее место, для Рассела — гроб. Эта ассоциация преследовала его с первой минуты в симуляторе Летной Академии. И от нее было не избавиться. Итак, он добровольно лег в гроб.

Руки дрожали. Но нажимали на нужные кнопки, тянули за нужные рычаги. Страх и отвращение никуда не делись. Просто теперь Рассел был отдельно, а они отдельно. Он зачем-то пытался написать прощальное письмо. Не маме. С мамой и так все понятно. Анне. Но в голову лез всякий бред. Что сказать: «Люблю, прости идиота»? За такое не прощают.

Единственный способ искупить все, что он натворил — умереть. И умереть не просто так, а с пользой. Нужно быть благодарным судьбе за предоставленный шанс. Анна все-таки победила. Она сделала Рассела чуть лучше.

Анна проснулась рано утром — сказывалась разница с корабельным временем и здешним, планетным. Ричард спал на боку, на самом краю постели, стараясь не потревожить любимую. Стоило ей пошевелиться, как он открыл глаза и улыбнулся.

— С добрым утром!

— С добрым утром, — откликнулась Анна и потянулась всем телом, чувствуя небывалую легкость. — Мне снился такой странный сон. Будто бы я лечу на истребителе. Старом, раздолбанном истребителе, который того и гляди рассыплется. И руки…